Слово шансон Костю раздражало и коробило. Большинство пассажиров этим термином называли шедевры лагерной лирики, бездарные, похабные, идеализирующие тюремную романтику, разврат и худшие стороны примитивных инстинктов.
– Мурку давай, – с вожделением орали некоторые из них, упиваясь эффектом, производимым примитивной “нетленкой”.
Костя мог послушать некоторые образцы означенного жанра, например Круга или Танича. Например, “ Я куплю тебе дом у пруда в Подмосковье…”. Довольно приличная песенка, задушевный вокал. Содержание, конечно, если вдуматься, не очень. Денег нет, и не будет, но ведь можно выиграть их в лотерею.
Такие вещи обычно слушают душой, не вдаваясь в смысл слов, просто парят на восходящем потоке обманчивых эмоций. У Кости так не получалось. Юноша начинал вслушиваться в слова, анализировал смысловую составляющую, которая полностью изменяла впечатление.
С содержанием выходила полная белиберда.
Даже эти барды, пусть красиво и душевно, пели о примитивных неудачниках, которые ничего не умели, не хотели учиться жить, плыли по течению, мечтали лишь о том, чтобы их грели молодые доступные красавицы без особенных обязательств, а деньги появлялись сами собой, стоит только раскрутить барабан удачи.
Костя думал и чувствовал иначе. Счастье и своё будущее он находил в семье. Для жены и детишек готов был трудиться день и ночь, лишь бы видеть их радостные лица.
Не его вина, что проклятая перестройка разрушила и перекроила жизненный уклад, лишила надолго не только стабильности, всего, что строили до этого долгие годы.
Денис был в ударе, повествуя о героических буднях. С каждым новым рассказом его доходы росли, кошелёк пух, возможности вырастали в геометрической прогрессии.
Попутно пассажир опустошал пиво, бутылку за бутылкой, время от времени забегал в попутные ларьки и магазины за новой порцией пенной продукции.
Проехали Щёлковское шоссе до кольцевой автодороги. Ни одной точки, где девочки торгуют телом, не встретили.
Денис щедро добавил ещё сто зелёных рублей, с лёгкостью небывалой брезгливо расстался с очередной купюрой.
Поехали в другие возможные места, где можно было встретить девочек с низкой социальной ответственностью.
Видно день выдался для Дениса не очень удачный. Цель его путешествия не думала приближаться. Из кошелька пассажира в Костин карман, грея теплом неожиданных возможностей, легли ещё несколько купюр.
Потом ещё, что заставляло Костю менять финансовые планы в сторону неожиданного изобилия.
По выражению лица возбуждённого собственными рассказами Дениса не было заметно, что его волнует неудачная поездка. Он, словно глухарь на току, радовался жизни. Даже неудачи приводили его в некое подобие восторга, на ходу рождали шутки и новые порции неправдоподобных баек о сумасшедших заработках.
Для Кости эта поездка была нереально удачной. О таком заработке он и мечтать не мог.
В итоге повезло и Денису достичь желанной цели.
Неожиданно они нарвались на большую точку, где кучковались путаны на любой вкус.
Тут же к машине подбежала “мамочка”. Она увлечённо расхваливала товар, словно торговала не продажной любовью, а произведениями искусства, преувеличенно щедро расписывала выдающиеся породные и экстерьерные качества девчонок, их необузданный интимный темперамент, сексуальные предпочтения и способности, озвучивала небывалый, раз в десять, разброс цен.
Костя включил фары, направил свет на строй жриц любви.
Денис ходил, вглядывался в фигуры и лица девочек, нагло теребил их груди, пробуя на упругость, лапал за задницы, вглядывался в лица.
Нет. Ему ни одна не нравилась.
– Есть эксклюзив, – шепнула на ушко “мамочка”, – но очень дорого. Не каждому по карману такие экземпляры.
– Не томи. Сколько?
– Семьсот.
– Рублей?
– Баксов.
– Предъявляй, показывай.
– Капелька, дуй сюда, живо. Но смотри, парниша, если что, я номер машины сфотографировала. Испортишь товар – пожалеешь, что на свет появился. Эта девочка, наш бренд.
– Ну же, не томи.
Из блестящего джипа материализовалась миниатюрная девушка, одетая в объёмное платье, скрывающее под многочисленными складками подробности телосложения. Вид у неё был слишком скромен для представительницы столь откровенной профессии.
– Ничего себе, – присвистнул Костя, – Эйлин.
Фея неуловимыми глазу деталями походила на его Настеньку. Правда, платье в крупный горох было васильковое, но талия даже тоньше, чем у жены тогда, в день их знаменательного знакомства.