– Я могу войти?
Мэг открыла глаза. Николас забрал расческу у Анны и продолжил то, что делала горничная.
– У вас прекрасные волосы, – мягко произнес Ник. Он провел по волосам рукой – медленно, ласково – и поднес длинную прядь к губам, встретившись взглядом с женой в зеркале.
– Мне не нужна никакая другая женщина, Мэг.
Она проглотила комок, внезапно подкативший к горлу.
– Я думала, то есть я боялась…
– Теперь это не имеет значения. – Он положил расческу на стол.
Маргарита ощущала тепло его тела, запах его мыла. Она видела желание и печаль в его глазах. Он коснулся ее лица – она прижалась щекой к его ладони и закрыла глаза.
– Простите меня, – сказала Мэг. – За все. Вы даже не представляете, сколько всего…
Она встала и положила голову ему на грудь. Он обнял ее и прижал к себе. Мэг почувствовала себя в полной безопасности рядом с его бьющимся сердцем.
– Николас…
Он прижал палец к ее губам.
– Знаю. Я не такой, каким вы меня себе представляете. Я не персонаж бульварных листков.
Она подняла на него взгляд.
– Да. Вы намного… – Она заколебалась.
– Хуже? – пошутил он.
– Нет, вовсе нет! Вы совершенно другой.
Куда делась ее смелость? Отвага и дерзость изменили ей в тот момент, когда она больше всего в них нуждалась.
Николас положил подбородок ей на макушку.
– Наш брак с самого начала имел очень мало шансов на успех.
Она вцепилась пальцами в его рубашку, чувствуя, как сердце болезненно сжалось. Неужели он с ней прощается, покидает ее? Ник погладил жену по спине, обтянутой шелком платья.
– Возможно, если бы Роза осталась…
Ей невыносимо было думать об этом. Этот мужчина принадлежал ей. И в то же время он был свободен.
– Встретившись с вашей сестрой, я возблагодарил судьбу за то, что она отправила ее в другом направлении, – сухо сказал он. Устремив на жену взгляд, полный желания, он погладил большим пальцем ее нижнюю губу и склонился к ней. – Может, хватит на сегодня разговоров? – прошептал он.
Его поцелуй был нежным, дразнящим, чарующим.
Мэг встала на цыпочки, отвечая на поцелуй, обвивая руками его шею.
Он раздел ее, развязав пояс пеньюара и стряхнув его с плеч, – пеньюар упал к ее ногам. Расстегнув пуговицы ночной рубашки с высоким воротом, он тоже спустил ее вниз, оставив Мэг обнаженной.
– Как ты прекрасна, – прошептал он. – Жена моя.
Она нащупала пуговицы его рубашки и расстегнула их неуверенными пальцами. Гладила его теплые твердые мускулы. Его ладони скользнули к ее бедрам, теснее прижимая их к выпуклости его эрекции. Она опустила руку к ширинке его бриджей, желая ощутить прикосновение его обнаженной плоти к своей, устранить всякие преграды между ними.
Когда они оба были полностью обнажены, она потерлась о него всем телом, упиваясь его теплом, ощущением его близости. Не существовало ничего на свете – только Мэг и Ник.
Он отнес ее на кровать, не прерывая поцелуя, и положил на постель, опустившись вместе с ней.
– Ты так прекрасна, – сказал он снова.
Она и вправду чувствовала себя прекрасной. Он прикасался к ней так, словно она была самой обворожительной женщиной на земле. Гладил ее ладонями, целовал губы, грудь, бедра, ноги.
Она блуждала ладонями по его телу, стараясь сохранить в памяти каждый его дюйм. Он погладил пальцами упругие завитки между ее бедрами, проник внутрь и ласкал ее, пока громкий крик не вырвался из ее горла. Тогда он скользнул внутрь ее тела, словно они постоянно этим занимались и хорошо знали друг друга. Она с радостью приняла его, обвив ногами его бедра, упиваясь сладостью их единения.
Маргарита не отрывала от него глаз, пока он занимался с ней любовью. Если ей не суждено испытать его любви больше никогда, у нее есть эта ночь, этот момент.
Мэг сжала его плечи, когда он ускорил темп, усиливая наслаждение. Они вскрикнули одновременно. Она почувствовала, как слезы подступили к глазам, когда он излил в нее свое семя при последнем глубоком выпаде.
Они долгое время лежали не двигаясь. Сердца их учащенно бились, тела все еще были соединены.
Он нежно поцеловал ее и отстранился, вставая с постели.
– Останьтесь, – попросила она.
Николас некоторое время смотрел на жену из тени, и она потянулась к нему, увлекла его снова в постель и крепко обняла. И он любил ее снова и снова, пока не занялся рассвет, пока она не уснула в его объятиях.