Капитан был явно озадачен. Мэг не стала дожидаться ответа, повернулась и направилась вперед по дороге к полю битвы.
Рядовой Коллинз выкрикивал имя Николаса и название его полка возле каждой проезжающей мимо повозки, но никто так и не отзывался.
В тени под деревьями среди изрешеченной пулями листвы сновали неясные фигуры.
– Деревенские женщины раздевают мертвецов, – прошептал Коллинз, подступая к Мэг ближе с мушкетом наготове.
Солдат сердито смотрел на крестьянок, но ничего не делал, чтобы их остановить. А те нагло обшаривали ранцы и карманы, снимали сапоги и одежду, забирали оружие, не обращая внимания на проклятия и угрозы живых. С подозрением поглядывая на Мэг, подошедшую ближе, они продолжали сидеть на корточках, не отнимая рук от лежавшего между ними мертвого тела, словно угрюмые гробовщики.
Когда крестьянки отстранились, перешептываясь между собой, Маргарита увидела темные волосы, разметавшиеся по земле. Мужчина лежал лицом вниз, раскинув длинные руки и ноги. Его красный мундир потемнел от крови, и земля под ним была пропитана кровью. Три женщины пытались перевернуть его, стянуть с него мундир.
Мэг увидела синий кант и золотой галун королевских драгун. Она почувствовала, что ей нечем дышать.
– Нет! – Страх собрался в тугой комок у нее в груди и громким криком вырвался из горла.
Женщины испуганно перекрестились, когда она бросилась к ним, и поспешно оставили жертву, убегая и натыкаясь друг на друга. Сбившись в кучку под деревом, они пронзительно завизжали, когда она упала на колени перед убитым.
– Николас! – выкрикнула Мэг и вцепилась в драгуна, но он был холодным, жизнь уже покинула его.
Она ощупала его тело, пытаясь отыскать раны, надеясь, что ей каким-то образом удастся отогнать смерть, вернуть его к жизни. Перевязывая, казалось бы, безнадежных раненых, она видела, как они оживали. Почему не может произойти еще одно чудо?!
– Ты не можешь умереть! Я люблю тебя! – рыдая, повторяла Маргарита снова и снова. Слезы ее падали ему на волосы, сверкая на солнце.
Но она опоздала. Он уже не мог ее слышать. Никогда больше не увидеть ей его улыбки, не почувствовать сладкого замирания сердца, когда он войдет в ее комнату. Никогда он не погладит ее по волосам, не будет любить ее…
– Миледи, он умер, – мягко сказал рядовой Коллинз, тронув ее за плечо.
Он попытался увести ее прочь. Стервятницы топтались поодаль, дожидаясь, когда смогут вернуться к своей добыче. Одна из женщин подскочила и сорвала с трупа золотой эполет. Мэг стряхнула с плеча руку Коллинза и осталась на месте.
– Нет, нет!.. – рыдала она.
– Почему я снова нахожу тебя с другим мужчиной, Мэгги? – послышался усталый голос позади нее.
Мэг стремительно обернулась. В дюжине футов она увидела Николаса верхом на Ганнибале. Он был весь в грязи, на голове – грязная повязка. Ник был страшно изнурен, глаза запали, но для нее он никогда еще не выглядел таким красивым.
Коллинз встал между ними, направив на всадника мушкет.
– Вы Темберлей? – требовательно спросил он.
Но Мэг вскочила, налетев на солдата, кинулась к Ганнибалу и, ступив в стремя, бросилась в объятия Николаса. Он крепко обнял ее. Его тело было теплым, живым, и Мэг услышала, как его сердце бьется рядом с ее собственным. Она пробежалась ладонями по его спине, по плечам, отыскивая раны.
– Мэг, что ты делаешь здесь? – спросил он, посадив ее перед собой и заглянув в глаза. Его взгляд был полон той любовью, о которой она всегда мечтала.
– Это ты? Действительно ты?
Большими пальцами он попытался стереть ее слезы, но они лились и лились.
– Я люблю тебя, Николас.
Он устало улыбнулся:
– Ты отправилась на поле битвы, чтобы сказать, что любишь меня? Почему ты всегда все усложняешь, Мэг? – Николас отбросил упавшую на глаза прядь ее волос. – Я тоже тебя люблю. – Он нежно поцеловал ее.
Сердце Мэг наполнилось радостью.
– Твои волосы спутаны, герцогиня, лицо испачкано. Я не могу даже вообразить себе, чем ты здесь занималась. Посмотри, ведь платье твое в грязи, в пятнах. И все же ты самая прекрасная и желанная женщина для меня.
– Я боялась, что тебя убьют. – Маргарита взглянула на тело, распростертое на земле. – Убили, – печально закончила она.
Николас обнял ее крепче и снова поцеловал.
– Я жив, Мэгги, и я люблю тебя, – повторил он, словно сам не вполне в это верил. – Когда мы вернемся домой, я отошлю бабушку в ее имение. Я заплачу Анжелике Анкор, чтобы она покинула Лондон и никогда больше не возвращалась. Я отвезу тебя в замок Темберлей, где мы вырастим наших детей и состаримся вместе. К черту Лондон вместе с его сплетнями!