На каждой странице были рисунки обнаженных мужчин и женщин – вместе, обнимающихся, ласкающих друг друга. Мэг уставилась на изображение женщины, лежащей на спине. Лицо расслаблено, глаза закрыты… Темноволосый мужчина целует ее в шею, обхватив ладонью грудь. Пальцы женщины зарылись в его волосы – белые на черном. Был ли это Темберлей? Она вгляделась пристальнее…
Мэг услышала, как открывается дверь в его гостиную. Послышались шаги, направляющиеся к спальне – она поспешила в свои покои, не выпуская диковинную книгу из рук. Закрыв за собой дверь, прислушалась. Неужели это Николас вернулся? Спустя несколько секунд за дверью все стихло.
Маргарита снова открыла книгу. Неужели так все и происходит между мужчиной и женщиной? Неужели Темберлей будет это делать с ней, здесь, сегодня ночью, в этой самой постели? Она посмотрела на гладкое атласное покрывало и вздохнула.
На некоторых рисунках волоокие женщины, одетые в причудливые наряды из разноцветного шелка, лежали со своими любовниками в пышных садах под звездами. Красавица спокойно полулежала, откинувшись назад, а мужчина стоял на коленях между ее бедер или ласкал ее сзади. Мужской член был таким же огромным, как у жеребца. Наверняка для такого орудия нет места в тесных брюках, которые носят английские джентльмены. Эти женщины, по правде сказать, выглядели столь же безмятежными, как и кобылы.
Похоже, имелось множество способов заниматься этим делом. Ноги, руки, губы сплетались в бесчисленных вариациях.
Мэг решительно захлопнула книгу и принялась мерить шагами гостиную, погрузившись в раздумья. Сердце ее бешено колотилось, кожа горела. От созерцания фривольных картинок девушку бросило в жар, ее охватило беспокойство, она ощущала покалывание во всем теле.
Мать сказала, что нужно лежать неподвижно, Темберлей утверждал, что невинность создает неудобства и помехи для наслаждения – Мэг была озадачена.
Зажмурившись, она укрылась в безопасном убежище – своей гостиной. Затем попыталась сосредоточиться на серьезной книге о путешествиях, но образ Темберлея на широкой кровати не оставлял ее в покое.
Глава 13
Николас появился в дверях гостиной Айвз-Хауса, куда он отправился повидать старого друга и товарища по армии майора Стивена Айвза.
– Хартли! Я слышал, ты собрался жениться. Собственно говоря, ты ведь теперь герцог Темберлей. Мне следует поклониться? – спросил лорд Айвз.
– Я пришел просить об одолжении, – выдержав паузу, сказал Николас.
– Хочешь, чтобы я был шафером, вероятно? Проходи, присаживайся. Виски? Чай?
– Ни того ни другого. И свадьба уже состоялась – сегодня утром. Кроме свидетелей, других гостей не было.
Улыбка Стивена померкла, и он смущенно пробормотал:
– Понимаю.
А Николас подумал: так ли это?
– Я слышал, ты отправляешься с лордом Каслри в Вену на мирную конференцию, Стивен.
– Похоже, в верхах посчитали, что я неплохо подхожу на роль советника посла, – ответил Стивен, усаживаясь напротив Николаса. – Ты тоже хочешь поехать? Офицер с твоими талантами будет нам очень полезен. Талейран тоже будет там, а он-то еще более увертлив и опасен, чем Наполеон. Нам придется изрядно попотеть, чтобы он не уговорил нас сохранить за Францией пол-Европы.
– Знаешь, у меня серьезные обязанности и здесь, – ответил Николас, жалея в очередной раз, что не свободен. – Ты помнишь леди Джулию Лейтон?
Стивен на мгновение нахмурил лоб.
– Конечно. Она, кажется, была помолвлена с твоим братом. Моя сестра немного с ней знакома. Когда они встречались на приемах, то часто беседовали, поскольку мы с тобой служили в том же полку, что и ее брат Джеймс. Вот уже год Доротея ничего не слышала о Джулии, хотя и послала ей соболезнования после смерти Дэвида. Ты получил от нее весточку?
– Сейчас она под моей защитой, но она хочет покинуть Англию, – сказал Николас.
Лицо Стивена омрачилось.
– Обесчещена?
Темберлей угрюмо кивнул.
– Я не знаю всех подробностей. Она не захотела мне их открыть. Мой брат погиб на дуэли вскоре после того, как она призналась ему, что носит ребенка. Ее родители объявили Джулию умершей, и я поселил ее в небольшом доме неподалеку от нашего особняка. Однако отец ее настаивает, чтобы она покинула Лондон, а еще лучше – страну.
– А ребенок?
Темберлей попытался отыскать на лице друга следы презрения или отвращения, но увидел только неопределенный интерес.
– Мальчик, – сказал Николас. – Но не Дэвида. Она назвала его Джеймсом, в честь своего брата.
По тому, как вспыхнули щеки Стивена, Ник понял, что друг помнил Джеймса Лейтона.