И только когда часы в конторе Додда пробили десять, Николас осознал, что безнадежно опоздал на свой свадебный ужин. Он представил себе, как его новобрачная рыдает, в то время как ее мать лежит без чувств, а бабушка, скорее всего, в гневе угрожает прилюдно высечь его кнутом.
Ник уселся в свою карету, подумывая, не приказать ли кучеру везти его в «Уайтс», поднял было руку, чтобы постучать в потолок, но заколебался – вспомнил о ждущих его соблазнительно дразнящих восхитительных губах Розы.
Он мог бы отправиться в театр и подождать Анжелику, но воспоминание о нежном аромате духов своей молодой жены, о том, как она таяла в его объятиях, не отпускало его.
Он постучал кучеру и приказал:
– Отвези меня… – Как она мило краснеет!.. – Домой.
Николас откинулся на спинку сиденья. Интересно, что его ждет дома? Набросится ли на него жена с гневными обвинениями или зальется слезами? Скорее всего, ударится в слезы. Он терпеть не мог плачущих женщин. Поднял руку, чтобы снова постучать кучеру, но… Как она обвила его шею руками, как зарылась пальцами ему в волосы и вздохнула, когда он поцеловал ее! Рука его бессильно упала на колени.
Если жена не сумеет доставить ему удовольствие – и даже если сумеет, – уложив ее в постель и осуществив на деле супружеские отношения, он консуммирует их брак и сможет с чистой совестью отослать ее завтра же в замок Темберлей. Его больше не будут искушать ее соблазнительные губы, ее глаза…
Николас посмотрел в окно на огни Мейфэра и в очередной раз поднял руку, чтобы приказать кучеру поторопиться, но оборвал себя. Ни к чему проявлять слишком большое рвение. Скорее всего, его новобрачная все еще пребывает в дурном настроении.
Странно, но он волновался. Он – мужчина, способный очаровать любую женщину, ни одну из них не уговаривая.
Не приказать ли кучеру выбрать дальнюю дорогу к дому через парк? Нику хотелось сменить волнение на гнев, представляя себе, что придется укладывать в постель рыдающую девственницу. В конце концов, он зарылся пальцами в волосы и постарался думать о чем угодно, только не о своей новобрачной и постели.
Темберлей взял себя в руки, когда Гардинер открыл парадную дверь.
В доме было тихо. Ни плача, ни криков. Он вздохнул с облегчением.
– Молодая герцогиня дома? – спросил он дворецкого, подумав, не сбежала ли она к матери. – Я имею в виду здесь, в Хартли-плейс.
– Дома, сэр. Ее светлость удалилась в спальню, – ответил Гардинер. Дворецкий был спокоен, ничуть не утратив присутствия духа из-за неурядиц, которые, очевидно, творились тут вечером. Из Гардинера вышел бы стойкий солдат.
– А моя бабушка?
– Она уже легла спать, – любезно ответил Гардинер. – Может быть, вам что-нибудь принести, ваша светлость?
Ник подумал, не попросить ли еды, но есть ему не хотелось. Уснула ли Роза? Станет ли притворяться, что спит, когда он?.. Ник пальцем оттянул галстук.
– Нет. Я тоже отправлюсь спать.
Наверное, Гардинер счел это странным, поскольку на часах была всего половина одиннадцатого, а Николас обычно ложился в кровать уже после рассвета. Он заметил, что дворецкий бросил украдкой взгляд на часы и выжидал – герцог мог еще выйти из дома, поехать в клуб.
Николас расправил плечи.
– Доброй ночи, Гардинер.
Он поднимался по лестнице, в голове звучал бой боевых барабанов, в сотый раз за сегодняшний день он пожелал снова оказаться на войне.
Глава 16
Николас прошел через гардеробную. Должно быть, ее дверь заперта и она рыдает, уткнувшись в подушку. Он остановился в темноте, как шпион на задании, прислушался. И вдруг услышал смех в ее комнате, тихий рокот голосов, ведущих приятный разговор.
Неужели с ней ее мать? Лучше уж встретиться с гвардией Наполеона, чем с разгневанной мамашей. А может, это бабушка навестила новобрачную?
Нет, невозможно – он никогда не слышал, чтобы бабушка смеялась.
Ник не потрудился постучать – просто отворил дверь. Это его дом, его жена, а впереди их первая брачная ночь.
Брови Темберлея поползли вверх: в комнате находились две женщины. Та, что меньше ростом, – одна из служанок. Другая – невероятная красавица – его жена. Он резко втянул в себя воздух. Роза была высокой и стройной, в сером шелковом платье. Плотной вуали теперь на ней не было, и ее роскошные волосы волнами спадали на спину.
Рыжие.
Ник удивился, что у нее рыжие волосы. Он предпочитал блондинок. Или считал, что предпочитает.
Обе женщины ходили по комнате с книгами на головах.