А разговоры?.. Посыплются вопросы о свадьбе, о Темберлее, о ее родословной. Как, во имя всего святого, она должна на них отвечать?
Лакей отворил перед ней двери ее апартаментов, когда она приблизилась. Мэг вошла в свою гостиную и поспешила к окну – ей нужен был свежий воздух. Потянула тугую задвижку – та не поддавалась.
– Собираетесь выпрыгнуть?
Мэг резко повернулась и увидела Темберлея, сидящего в кресле перед камином, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Глаза его были холодны. У нее подогнулись колени.
– Я вас не заметила, – пробормотала она. «Он знает», – она прижала ладонь к горлу. – Я… – начала она, но объяснения замерли у нее на губах, когда он встал и молча направился к ней, бесшумно ступая по ковру с хищной грацией пантеры. Мэг непроизвольно отступила назад.
Герцог все еще был в костюме для верховой езды, не потрудившись переодеться. Сегодня он надел темно-синий сюртук и бриджи из буйволовой кожи. Высокие сапоги были покрыты пылью.
Мэг была рада уже тому, что в руке он не держал хлыста.
Еще шаг назад – она прижалась спиной к стене. Он остановился в паре футов, пристально рассматривая ее. Его глаза пылали яростью.
Маргарита заставила себя отодвинуться от стены и твердо встать на ноги.
– Я… – Она посмотрела ему в глаза. – Надеялась сегодня увидеть вас, ваша светлость. Мне необходимо поговорить с вами.
– Ах, я для вас опять «ваша светлость»? Больше не Николас? – Он окинул всю ее с головы до ног надменным взглядом. Мэг прижала кулаки к бокам, сдерживая порыв скрестить на груди руки. – Так зачем вы хотели меня видеть? Чтобы вновь пережить наслаждения прошлой ночи? Я и сам об этом подумываю.
Маргарита почувствовала, как жаркая кровь бросилась ей в лицо, и опустила глаза.
Он подошел так близко, что Мэг ощутила запах его шерстяного сюртука, запах его коня, запах его кожи, ставший теперь таким желанным. Николас наклонился к ней и легонько дунул в ухо. Она вздрогнула от неожиданности.
– Осталось только одно, что мне хотелось бы знать, – прошептал он.
Стальные нотки в его голосе вызвали легкую дрожь в ее теле. Она встретилась с ним взглядом:
– Да?..
– Когда я кончу и у меня возникнет потребность выкрикнуть чье-то имя, как, к дьяволу, мне следует вас называть?!
Побледнев от стыда, Мэг попыталась отвернуться, но он крепко сжал ее подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.
– Я не могу называть вас Розой, потому что вы – не Роза. Я слышал, что Роза – милая, красивая, добрая, ласковая. А вот ее сестру называют рыжеволосой чертовкой. – Он окинул пренебрежительным взглядом аккуратную прическу Мэг. – Полагаю, это вы и есть.
Это оскорбление ожесточило Мэг, придало ей твердости. Она вырвалась и смело встретила его взгляд.
– Я – Маргарита, – ответила она.
Он рассмеялся, широко раскинул руки и запел:
Маргарита покраснела до корней волос.
– В песне еще много куплетов. Не желаете ли услышать их все? Один круче другого.
Мэг отрицательно покачала головой, не в силах говорить.
– Тогда, может быть, вы окажете мне любезность сообщить, где моя настоящая суженая, чтобы мы могли покончить с этим фарсом.
Страшный гнев охватил Маргариту. Теперь он захотел Розу! После того как…
– Извините, вынуждена вас разочаровать, ваша светлость. Я – ваша жена.
Темберлей насмешливо хмыкнул:
– Я послал за контрактами, за специальной лицензией, даже за «Морнинг пост». Нет сомнений, мои поверенные докажут несостоятельность вашего утверждения. В течение недели этот поддельный брак будет аннулирован, и весь Лондон будет потешаться над девчонкой, попытавшейся забраться в постель к герцогу, чтобы получить состояние.
– Вы не посмеете! – воскликнула Мэг, широко раскрыв глаза.
– Вы думаете, у меня меньше дерзости, чем у вас, миледи?
Теперь Мэг была уже не так уверена в прочности своей позиции. Щеки ее горели от стыда.
– Ну, так где же ваша прелестная белокурая сестрица? Признаться, заманчиво получить девственность сразу двух сестер!