– Ваша репутация говорит об обратном.
Николасу нечего было сказать, не имея доказательств. Он с горечью смотрел, как старик уходит, не оглядываясь больше.
Ник посмотрел на портрет брата. Дэвид умер, думая, будто Николас предал его. Ник сжал кулак и прижал его ко лбу.
Неужели никто не верит, что он человек чести? Он жил по своим правилам, но никогда не был жестоким. Или распутным. Или бесчестным.
Он никогда бы не позволил себе больше, чем только потанцевать с леди Уилтон. Она была женой богатого барона, а он – всего лишь юным бездельником, предпочитавшим шлюх светским дамам, в особенности замужним.
И он не помнил, чтобы хотя бы раз играл в карты с Огастусом Говардом.
«Это вина Николаса» – последние слова умирающего Дэвида эхом прокатились по комнате.
Ник снова посмотрел на портрет брата.
– И что теперь? Еще дуэли? Еще отнятые жизни? – спросил он, но ответа не получил.
Бессильная ярость охватила Николаса. Он двинул кулаком по мраморной каминной полке под портретом. Боль не умерила его гнева, и он раздраженно уставился на кровь, выступившую на разбитых костяшках пальцев.
Темберлей жаждал мщения.
Глава 30
– Мы блуждали среди холмов в окрестностях Бургоса, не подозревая, что вторглись в расположение противника. Французы быстро продвигались вперед, и нам грозила опасность оказаться в окружении и погибнуть.
Мэг слушала рассказ Стивена Айвза с широко раскрытыми глазами. Он вдруг рассмеялся.
– Что такое? – спросила она.
– Вы сейчас очень похожи на бедных молодых новобранцев. Они с ужасом прислушивались к рокоту французских барабанов, который все приближался и приближался…
– И что вы сделали?
– Я? – Он прижал руку к груди. – Я посоветовал парням зарядить ружья, примкнуть штыки и молиться.
Маргарита с удивлением смотрела на Стивена, рисуя в воображении блеск стали, атмосферу всеобщего ужаса и поднявшуюся пыль. Гайд-парк, другие всадники, прекрасное утро – все для нее исчезло.
– Однако Николас вскочил на Ганнибала с саблей наголо. Он вылетел из укрытия перед колонной французов, всего в нескольких ярдах от передних рядов, громко выкрикивая французские ругательства, которые заставили бы покраснеть даже шлюху.
Мэг и сама покраснела, но Стивен отрешенно смотрел перед собой, словно воочию видел эту сцену. Маргарита тоже представила себе Николаса, низко пригнувшегося к шее Ганнибала и галопом несущегося по полю. Его темные волосы, развевающиеся по ветру, его сильные бедра, крепко обхватившие бока лошади…
– Он увел французов в сторону от нас. Они погнались за ним, и мы смогли ускользнуть.
– Замечательно, – прошептала Мэг, сердце ее бешено билось.
– Да, Ганнибал в самом деле прекрасный конь, – поддразнил ее Стивен.
– А был он?.. – Мэг припомнила шрамы на его теле – тонкие белые линии и более глубокие отметины.
– Ему прострелили плечо и взяли в плен, – ответил Стивен. – Мы боялись, что больше никогда его не увидим.
Маргарита прикусила губу и крепко сжала в руках поводья.
– Тогда он в первый раз попал в плен, – продолжил Айвз. – Он бежал, разумеется, и захватил с собой секретные карты и французского капитана, готового все рассказать, если его избавят от судьбы, которую его соотечественники уготовили Николасу. Именно тогда Ник и получил прозвище Дьявол. Бедняга француз все время называл его так, снова и снова. Наши парни подхватили это прозвище, и Николас с тех пор стал капитаном Дьяволом Хартли.
Мэг страшно удивилась, внезапно ощутив нервную дрожь внутри.
– Значит, это не из-за…
Взрыв женского смеха огласил парк. Мэг огляделась. Николас Темберлей, ее муж, сам Дьявол, весело беседовал с несколькими леди, сидевшими в карете с откинутым верхом.
Она не знала, что он вернулся в Лондон. Не спросила у дворецкого. Но вот он здесь, живая карикатура из скандальных газет. Целует руку хихикающей дебютантки, глядя на нее с той неотразимой улыбкой повесы, которая превращала внутренности дам в желе. Мэг было хорошо знакомо это чувство. Она сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, и выпрямилась в седле.
– Теперь я знаю, почему вас называют Дьяволом! – воскликнула девица, прижав ладонь к раскрасневшейся щеке.
Остальные ее спутницы продолжали щебетать и прихорашиваться, как стайка взбудораженных птиц.
Мэг почувствовала, что щеки ее горят, и бросила на Стивена укоризненный взгляд. Его история внезапно показалась ей не слишком правдоподобной.
Айвз поднял вверх руку.