– Что, к дьяволу, происходит? – спросил он и потряс головой, чтобы прочистить мозги. Мэг сидела неподвижно, бокал ее оставался полным.
– Всемилостивый Боже, Мэг, что ты сделала?!
Яд. Она подлила яду в вино. Николас выронил бокал и тупо смотрел, как остатки вина растекаются, словно кровь, подползая к сапогам.
Маргарита потянулась за бокалом. Он схватил ее за руку, пытаясь удержать.
– Что ты сделала? – спросил он снова заплетающимся языком.
Она отшатнулась, с легкостью вырвавшись из его захвата.
– Всего лишь немного лауданума. – Она отодвинулась как можно дальше.
– Лауданум? Как много, черт тебя возьми? – пробормотал Николас.
Язык отказался ему служить. Глаза закрылись. Он не смог заставить их снова открыться и погрузился в забытье.
Глава 41
У Николаса возникло чувство, что глаза открывать не стоит. В голове нещадно шумело, во рту ощущался отвратительный вкус. Он повернул голову набок и тут же пожалел об этом.
Попытался вспомнить, где он умудрился напиться до такой степени. Но даже думать, похоже, было слишком сложно.
Николас сглотнул, но язык оказался сухим и распухшим, слишком большим для его рта.
Он услышал безошибочно узнаваемое шуршание тафты, мучительно громкое в тишине.
– Он очнулся, – произнес низкий мужской голос, и Николас попытался сопоставить шорох тафты с этим голосом.
– Ему нужно дать воды. Лауданум вызывает жажду и туман в голове, – отозвалась женщина.
Лауданум? Где, черт возьми, он мог набраться этой дряни? Ник заставил себя открыть глаза. Краешек воспоминания маячил где-то мучительно близко в тумане, заполнявшем мозги.
Пара голубых глаз уставилась на него.
Ему не раз доводилось просыпаться рядом с такой парой. Голубые глаза обычно принадлежали какой-нибудь привлекательной женщине. Но у этой пары глаз обнаружились темные густые брови, нос картошкой и лохматая бурая борода.
Ник глубоко вздохнул и сразу понял: зря. В комнате жутко воняло луком.
– Я принес вам воды, – сказал мужчина грубо, но вполне дружелюбно.
Николас закрыл глаза и снова открыл их. Мужчина стоял, склонившись над ним.
– Вы кто? – спросил Ник. Голос его прозвучал хрипло и неприятно.
– Джон Рамзботтом, – ответил мужчина.
Это ничего не прояснило.
Рамзботтом рассмеялся:
– Не волнуйтесь, ваша светлость. Мэг скоро придет. Эми уже пошла за ней.
– Мэг? – переспросил Николас, с трудом ворочая языком. – Она опоила меня…
Джон Рамзботтом подсунул широкую ладонь под голову Николаса и приподнял его, как больного ребенка. Ник царапнул зубами по краю чашки и послушно проглотил содержимое. От Джона Рамзботтома сильно несло лошадьми и луком.
Джон опустил голову Николаса на подушку не слишком нежно, так что у того затрещали мозги.
– Ну вот. Теперь лучше?
Николас оглядел комнату. Она была скудно обставлена и выглядела убого. На стенах выделялись темные квадраты. Значит, здесь когда-то висели картины. Камин слабо просматривался в тусклом свете. Окно было закрыто ставнями, занавески задернуты. Нельзя было понять, ночь сейчас или день.
– Где я? – прохрипел Ник.
– Добро пожаловать в Уиклифф-Парк, ваша светлость, – бодро откликнулся Рамзботтом, будто это был самый обычный способ приветствовать гостей.
– Какого черта? – Николас снова оглядел комнату. – Почему? Как давно я здесь? – Он провел ладонью по заросшему подбородку. Наверное, он провел здесь несколько дней. Или несколько недель.
– Со вчерашнего вечера.
Дверь открылась, и вошла Маргарита. На ней было простое голубое платье, волосы сзади перевязаны лентой. Обычная деревенская девчонка вместо герцогини.
У нее хватило совести покраснеть, когда она взглянула в его полные ярости глаза. Нику стоило геркулесовых усилий протянуть руку и ухватить ее за запястье.
– Я позову тебя, если ты будешь нужен, Джон, – спокойно сказала Мэг и подождала, пока тот покинет комнату. Потом высвободила руку. – Хотите еще воды?
– Я требую объяснений.
Она отступила назад и сложила руки на талии.
– Мне нужно было ваше безраздельное внимание, подальше от… разных отвлекающих моментов. Я обещала вашей бабушке подарить наследника. Как видно, в Лондоне это невозможно. Вы сможете уехать, как только я забеременею.
Гнев придал силы его ослабевшим конечностям, и Нику удалось сесть.
– Вы хотите сказать, что я ваш пленник? И не только пленник, но и сексуальный раб? – Он заставил себя рассмеяться, хотя это причинило ему боль.
Мэг густо покраснела.