– Вы не сказали мне, что он такой обаятельный, – прошептала ей Эми, глядя на Николаса. – И такой красивый.
– Красив тот, кто красиво поступает, – язвительно заметила Маргарита. – Его следовало бы запереть где-нибудь, где вообще нет женщин. – «Да и мужчин, если на то пошло», – подумала она, сердито взглянув в лицо явно одурманенного Джона Рамзботтома.
Каким-то образом герцогу удалось превратить похищение в веселую вечеринку.
Мэг страшно хотелось есть. Она схватила последнюю булочку, оставшуюся в корзинке. Эми выжидательно смотрела на нее, словно ждала, что хозяйка пойдет и возьмет себе что-нибудь еще из кухни. Мэг ответила ей сердитым взглядом.
Минни сидела у Николаса на коленях, а Лили опиралась о его ногу. Обе девочки радостно ему улыбались. Много раз она видела, как пожилые женщины смотрят на него точно так же. Он рассказывал ее сестрам какую-то историю из своего детства. Что-то о том, как он учился ездить верхом на пони и свалился в пруд.
Лили вздохнула:
– Мэг обещала научить меня ездить верхом, перед тем как уехала в Лондон. Может, теперь, когда вы здесь, вы меня научите?
– И меня тоже! – закричала Минни. – Правда, Мэг сказала, что я слишком мала для ее кобылы, а пони у меня нет.
– Тогда мы достанем одного для вас обеих, – пообещал Николас, ущипнув девчушку за нос.
Минни взвизгнула и обвила руками его талию, как будто он обещал ей бриллианты.
– Благодарю вас, ваша светлость. Я вас люблю!
Неужели это так легко?
– Только вы должны обещать мне одну вещь. Я хочу, чтобы вы называли меня Ник, а не «ваша светлость».
– Мэг сказала, что мы должны называть вас «ваша светлость» и были вежливыми, как бы вы ни злились, – сказала Лили, бросив украдкой взгляд на сестру.
Николас не обращал на Мэг внимания, а Джон и Эми поглядывали на нее осуждающе, как будто она солгала им про него.
– Хотите, я покажу вам карточный фокус? – сказал Ник девочкам.
Эми с Джоном подошли ближе, чтобы лучше видеть. Одна большая счастливая полноценная семья. А Мэг снова оказалась чужаком.
– Эми, девочкам давно пора в постель, – сказала она резко.
Пять пар глаз удивленно уставились на нее.
– Послушайте, вы сможете навестить его светлость завтра.
– Ника! – хором напомнили ей все в унисон. А у него хватило наглости одарить ее своей дьявольской улыбкой.
Эми увела девочек спать, хмуро взглянув на Мэг по пути. Джон даже не собирался подниматься.
– Сыграем еще разок, Ник? – спросил он.
– Джон? – одернула его Маргарита.
Он удивленно взглянул на нее невинными голубыми глазами.
– Да, Мэг?
– У тебя есть ключ?
Джон непонимающе смотрел на нее несколько секунд.
– Ну да, – произнес он наконец. – Пора уже всем укладываться в постель. – Он похлопал себя по карманам в поисках ключа.
– Позвольте мне, – сказал Николас и устроил представление: торжественно вытащив ключ из-за уха Джона.
Тот от всей души рассмеялся:
– Как вы это сделали, Ник?
– Это просто, дело… – начал Ник.
Маргарита выхватила у него ключ и сунула в руку Джона.
– Доброй ночи, Джон, – решительно заявила она.
Джон выглядел обиженным.
– Мне не нужно повторять дважды, Мэг. Я не тупица. Так доброй вам ночи, Ник.
Маргарита закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, дожидаясь, когда ключ повернется в замке и тяжелые шаги Джона затихнут в конце коридора.
Она посмотрела на мужа, сидевшего, развалясь в кресле, с бокалом вина в руке, закинув ногу на ногу. Даже во вчерашней одежде, небритый, он выглядел до мозга костей герцогом, внушительным, грозным, невероятно красивым и, несомненно, хозяином положения.
Мэг заставила себя отделиться от двери, но ноги по-прежнему отказывались нести ее к нему, беспокойно оправила ладонями юбки, надеясь, что он сделает первый шаг.
Николас залпом осушил свой бокал. А она была лишена даже той ложной храбрости, которую могло дать ей вино, потому что вина совсем не осталось. Он поставил пустой бокал на стол и бросил на жену выжидающий взгляд из-под полуопущенных век. От этого взгляда ее охватила нервная дрожь.
– Ну что, герцогиня, я жду. Вы собираетесь меня соблазнять или нет?
Глава 43
Ник не собирался облегчать жене задачу. Она стояла на прежнем месте, словно приросла к полу, явно неуверенная в себе, несмотря на решительно вздернутый подбородок.
Устоять перед искушением встать, заключить ее в объятия и отнести в постель оказалось значительно труднее, чем он себе представлял. Маргарита походила на пламя во тьме с ее яркими волосами и хрупкой фигуркой. Он помнил ее вкус, ощущение ее обнаженной кожи, звуки, срывавшиеся с ее губ в их брачную ночь.