— Там, в книжном шкафу, на верхней полке, справа. Нашёл?
— Да. Эти?
— Угу, — упавшим голосом промямлила я, заметив, как от удивления у Сергея поползла вверх левая бровь, и он уставился на меня, перелистывая страницы.
— Да-а… И вот это ты носила в редакцию? — улыбаясь, спросил он, — прости, дорогая, но не мудрено, что их у тебя не приняли. Ну надо же быть такой… наивной, а!
— Дурой, ты хотел сказать! Ты, конечно, прав, я не Толстой и не Тургенев, и даже не Донцова, может, и писательница из меня никудышная, но, не прочитав ни строчки, ты не имеешь права смеяться надо мной! — обиделась вконец я, отворачиваясь к окну, — выбрось всё это в мусорное ведро, и на этом покончим.
Сергей хмыкнул у меня за спиной, и вскоре я услышала, как хлопнула входная дверь. Слёзы, которые от обиды полились из глаз после его реплики, превратились в ручей, и я заплакала навзрыд. Я хоть и сказала, чтоб Сергей выбросил всё на помойку, но не думала, что он так и поступит. Ох, уж эти мужчины, всё понимают в буквальном смысле. Ему даже в голову не пришло, что я просто так, в сердцах брякнула. В эти минуты мне так было жаль себя, что даже передать не могу своего состояния.
У меня уже и слёзы давно высохли, и обида прошла, а Сергея всё не было. Уже больше двух часов минуло с тех пор, как он ушёл выкидывать мою писанину и пропал.
— Он что, в Америку на мусорку отправился? Может, у нас в округе все мусорные контейнеры переполнены? — бубнила я под нос, всё больше и больше накручивая себя, — конечно, легче всего критиковать других, когда сам ни строчки не написал. Думает это легко, сел и нацарапал то, что в голову взбрело. Пусть бы попробовал, тогда и поучал, умник нашёлся.
Так я лежала и жалела себя, бедную и несчастную, несправедливо обиженную, как мне казалось, пока дверь спальне с шумом не отворилась. На пороге с огромной коробкой в руках появился улыбающийся во весь рот Сергей. При виде его довольной физиономии я даже забыла, что собиралась высказать всё, что о нём думала все три часа ожидания.
— Что это ты притащил? — поинтересовалась я, — на помойке распределение лишних вещёй производили, да? Или с тобой наши местные бомжи спальным местом поделились? — всё же не удержалась и съехидничала я, решив показать, что обижена его долгим отсутствием.
— Как ты угадала? Иду себе возле мусорки, а там, представляешь, ноутбуки раздают. Ну вот и решил один прихватить, а вдруг в хозяйстве сгодится. Будем на нём, вместо разделочной доски, капусту шинковать. Молодец я, правда? Видишь, какой хозяин появился, всё в дом тащит, каждую мелочь, — приговаривал Сергей, открывая коробку, которую пытался разместить рядом со мной на кровати. Так как места было маловато, а я не двигалась, он одной рукой поддерживал её, другой открывал.
— Ты так и будешь мне мешать? Могла бы и отодвинуться, видишь, мучаюсь, — я нехотя освободила пространство и присела. Когда он наконец-то извлёк содержимое коробки, у меня пропал дар речи. Это действительно был самый настоящий ноутбук. Я только в рекламе по телевизору их видела. Так как денег на его приобретение не было, я даже просто так, из любопытства, не заглядывала в магазины с компьютерной техникой. Что толку себя расстраивать. «На нет и суда нет» — был мой девиз многие годы. Я всегда старалась придерживаться правила, что приобретать надо те вещи, которые действительно необходимы на данный момент. И только в расчёте на те средства, что имеются в моём кошельке, так как в долг взять, конечно, можно, но его и возвращать из чего-то надо. А лишних денег у меня никогда не было. И можете представить моё состояние, что вот это чудо техники появилось сейчас в моей квартире. У меня от страха челюсти свело: мне и за пять лет за него не расплатиться, при моей-то зарплате. Да и кушать тоже иногда хочется.
— Это тебе, дорогая моя.
— З-з-зачем? — заикаясь, прошептала я, когда голос прорезался. — Не надо. Вещь дорогая, не по карману мне.
— Надо-надо, — заявил Сергей. — Как ты думаешь, почему у тебя в редакции не приняли рукопись?
— Негодная, вот и не взяли. Чего ты мне соль на рану сыплешь? Конечно, считаешь меня провинциальной дурочкой, которая навыдумывала себе не весть что.
— Ты не права, Мариша, я так не считаю. Ты у меня самая умная и талантливая женщина на всём белом свете.
— Поиздеваться решил? Ну, давай — давай.
— Дай мне хоть слово вставить.
— А я и не мешаю, можешь и дальше продолжать.
— Всё, солнце моё, помолчи хоть пять минут, ладно! Иначе рот придётся тебе на время скотчем заклеить.
— Садист, — крикнула я и быстро закрыла рот ладошкой, так как Сергей действительно оторвал от рулона с этой липкой лентой кусочек и направился в мою сторону. — Всё, молчу, молчу! — выставила я руки впереди себя.