— Хорошо. Вот так и сиди, не шевелясь и не раскрывая свой милый ротик, пока я не выскажусь, — я закивала головой, подтверждая, что буду молчать, как рыба.
— Редакция берёт только то, что отпечатано на машинке или на компьютере. У нас, например, можно послать и по электронной почте. Да и здесь, думаю, также. Милая, неужели тебе никто не посоветовал так сделать? — я замотала головой, мол, нет. — Даже в редакции? — я снова кивнула. — Странно. У меня лишь одно объяснение этому: они даже не представляли себе, что ты этого не знаешь. Похоже, так оно и было.
— Погоди-погоди, — решилась я вставить слово, — ты хочешь сказать, что если я всё отпечатаю, тогда возьмут? Так что ли?
— Обязательно возьмут. Вот только напечатают или нет — вопрос.
— Тогда я не хочу, чтобы ты там, в своей Америке, пробовал их издать, дома лучше. Может, если здесь совсем уж ничего не получится, я и отправлю их тебе когда-нибудь.
— Патриотка, значит?
— Представь себе, да. Только… я не знаю, как с этой штуковиной обращаться. Да и денег, выплатить тебе долг за него, у меня нет. Так что прости, ты зря беспокоился.
— Да, видимо, зря, — покачал он удручённо головой. — Так что теперь будем с ним делать? Может, в окно выбросим? А? Как думаешь, меня за это не посадят?
— Ты что, спятил? — испугалась я и обеими руками схватилась за ноутбук, едва Сергей открыл окно и сделал пару шагов к кровати, — зачем выбрасывать, можно ещё в магазин вернуть, им ведь даже ни разу не пользовались. Скажешь, что ошибочка вышла.
— Дать бы тебе по мягкому месту за такие слова! Разве я хоть слово сказал, что ты за него расплачиваться должна? Или я что-то запамятовал?
— Ну, не говорил. Я разве спорю?
— Хотя….. Знаешь, ты подала мне отличную идею. Точно! Ты должна, нет, просто обязана за него расплатиться.
Я во все глаза таращилась на Сергея, понимая, что вынуждена буду умереть голодной смертью, так как всю зарплату съест этот электронный монстр. А деньги сына пойдут только на то, чтоб и он не протянул ноги с голоду. Всё, аут, закончилась моя жизненная эпопея. Только привыкну не есть, как ишак Ходжи Насреддина, как тут же и околею.
Сергей медленно стал расстёгивать рубашку, дойдя по последней пуговки, снял и бросил через плечо. Его руки заскользили вниз, пальцы расстегнули замок на джинсах и, как заправский стриптизер, он медленно стал их стягивать. Оставшись в одних плавках, заиграл накаченными мускулами и ещё медленнее, просунув два пальца под резинку, снял и их. Оставшись в костюме Адама, правда, листочка фигового не хватало, приблизился ко мне. От всего увиденного последняя извилина, похоже, распрямилась в моем мозгу, так как соображала я уже совсем плохо. Только во все глаза смотрела на обнажённого Сергея и облизывала пересохшие губы. Сердце колотилось где-то под коленками, а внизу живота кипел и извергался Везувий.
— Да брось ты уже его, — Сергей забрал из моих рук ноутбук и откинул в сторону.
— Сломаешь, — прошептала я одними губами.
— Да и чёрт с ним, другой куплю, — прохрипел он, подминая меня под себя, — ты мне дороже во сто крат, чем он. Я хочу тебя, так хочу!
— И я, — это единственное, что я успела произнести перед тем, как он закрыл мой рот жарким поцелуем, от которого перехватило дыхание, и по всему телу разлилась волна неописуемого восторга и нежности. Под его руками я таяла, истекая мёдом. Разве можно было хоть за что-либо сердиться на него?!
Глава 15
— Серёжа?
— Да, родная!
— Я вот что хотела узнать.
— Если ты опять про этот проклятый ноутбук, я взорвусь. Пойми, Мариша, у меня достаточно денег, чтобы позволить себе сделать подарок любимой женщине. Я за ужином в ресторане могу потратить гораздо больше. Так что считай единственным, что с тебя причитается, это накормить меня замечательным пловом, но только когда поправишься.
— И мантами, — вставила я.
— Договорились. У меня слюнки уже текут, как представлю…. Ух, вкуснотища! Спрашивай, — милостиво разрешил он, устраиваясь удобнее на подушке.
— Про меня ты всё знаешь, а вот как жил ты, мне неизвестно. Расскажи, пожалуйста. Мне так интересно знать, что было с тобой.
Он прислонил мою голову себе на плечо, покрепче обнял и начал повествование о своей жизни.
— Когда уехал в Андижан, меня по повестке забрали в армию. Мне, как и многим, не повезло, а может, наоборот, сейчас уже не возьмусь судить. Нас три месяца продержали в Термезе, там мы и присягу принимали, а потом в Кушку, ещё через месяц вертушками в Афган. Там и служили до дембеля, если можно выживание назвать службой. Я выжил благодаря тебе.