— Потом Серёжа, всё потом…. Что произошло с Марго?
— С Марго?… Оппозиция не рассчитала свои силы, правительственные войска при поддержке НАТО начали жестоко расправляться с повстанцами, те не могли устоять против натиска и решили продолжить войну, соединившись с партизанскими отрядами. Голодные, гонимые всё дальше в джунгли, они окончательно отчаялись и сбивали не только летающие, но и ползающие цели. Марго со своей съёмочной группой летела в вертолёте Красного Креста, который должен был доставить врачей и медикаменты партизанам. Но что-то пошло не так, и при заходе вертушки на посадку по ним открыли огонь. Вертушка взорвалась, разлетевшись на мелкие кусочки. Не знаю, как смог всё это пережить… Она вела свой репортаж в прямом эфире, оператор наводил камеру то на неё, то на верхушки деревьев, между которыми едва виднелись какие-то сооружения. Марго как раз объясняла, что пилот связался по рации с командиром отряда, спрашивал, куда лучше приземлиться. Ответа они не услышали из-за грохота. Марго кричала в камеру, что их обстреливают, последними её словами были: «Прощайте, горим…», и взрыв. Оператор до последней секунды жизни не выпускал камеру из рук. Я даже вначале не мог сообразить, что всё кончено, диктор на телевидении прокомментировала, что передача внезапно прервалась, события, к их сожалению, развернулись трагически, все искренне соболезнуют родным и близким погибших…. На экране стали появляться улыбающиеся лица Марго и остальных погибших. Как будто знали, чем всё закончится, и заранее приготовили их фотографии. Она не заслужила этого. Понимаешь?
— Да, родной…
— Даже могилы нет. Вернее, могила-то есть, я место выкупил и мемориальную доску установил, но её там нет. Нам останки тел не выдали, объяснив, что их по джунглям разбросало, а там всё ещё неспокойно. Пока договаривались, звери ждать не стали — даже косточек не нашли. Так власти и заявили нам, что тем, кто погиб, уже всё равно. Им-то, может, и нет разницы, но каково нам, живым, знать, что их прах не предан земле. Я до сих пор, хотя прошло столько лет, в день её рождения приношу на могилу цветы. Рассказываю ей, каких успехов добился, иногда спрашиваю совета…. Хоть и не верю, что такое может быть, но, как ни странно, всегда после этого внезапно приходит решение, встаю утром и точно знаю, что надо делать. А может, она там, наверху, мне помогает и, когда у меня всё получается, рада за меня.
Сергей, сидевший на краю кровати, протянул ко мне руки, и, когда я подвинулась к нему и обняла, тихо прошептал, уткнувшись мне в шею, — Ты не обижайся, что говорить о Маргоше мне тяжело, она — частичка меня и моей прошлой жизни. И никуда мне от этого не деться.
— Что ты! У меня и в мыслях небыло обижаться…. - я только чуточку покривила душой. Если честно, то просто завидовала той, которой нет…. Уже нет. Ведь в трудные для него дни она была рядом с ним. А что сказать о моих трудных временах? Его со мной рядом не было…. Хотя и вины его в этом тоже не было.
Глава 16
Всё приятное рано или поздно заканчивается, и вот Сергей после моего выздоровления отвёз нас на дачу, а сам уехал в Москву. Мы выгрузили пожитки и принялись за генеральную уборку помещения. Без нас полными хозяевами дачи становились мыши, а они, как правило, оставляют после себя запах и помёт. Пришлось проветривать комнаты и вымывать следы их пребывания мыльным раствором. У Лены аллергия на мышей, её организм даже их запаха не переносит, не то что близкого контакта, поэтому я выставила подругу, а сама взялась за тряпку и веник. Через пару часов дача засияла чистотой и приобрела жилой вид. Пока Олег и Лена наводили порядок во дворе, я заправила кровати свежим постельным бельём, расстелила коврики и сменила на столе скатерть. Вымытые стекла и чистые занавески придали даче домашний уют. Лена и Олег отправились в посёлок за покупками (дачи находятся в километре, а может и того меньше, от него). Нет ни света, ни воды, но в этом и заключается прелесть первобытного бытия, когда хочется отдохнуть от цивилизации. Наедине с природой, почти как в каменном веке, и чтобы не звонил беспрестанно телефон, то домашний, то мобильный. Да, Сергей подарил мне и Сашке по крутому мобильнику. То, что эти телефоны крутые, мне популярно объяснил сын, да ещё добавил, что круче не бывает. И телевизор надоел со всеми мыльными операми да «Ментами» по всем каналам, а ужастики на ночь и вовсе доконали. Насмотришься такого, потом кошмары мучают.
А здесь, на даче, в лесу свежий воздух, с мая до конца июня соловьи поют, белки по двору прыгают. На чердаке домика ласка живёт, как начинает охоту за грызунами, кажется, табун лошадей скачет по потолку, и ощущение, что он в любую минуту под таким натиском рухнет на голову. Но, к счастью, это не грозит, ведь все нарушители спокойствия маленькие и лёгкие. Хорошо на земле! Навозом с соседних дач попахивает, как в деревне. Совсем недалеко от Лениной дачи — святой источник. Да, забыла сказать, что дача не моя, а, как вы поняли, моей подруги. Олег как поехал в Москву на заработки, так через полгода настоял на приобретении «Домика в деревне»: ему нравится покопаться иногда в земле, да и нам, бледным, необходим свежий воздух. Город наш — не мегаполис, но загазованности хватает с избытком. Хоть и говорим, что жить стало труднее, а машин на улицах Калуги с каждым днём становится больше. Да и как залезешь в свой многоэтажный курятник, так лишний раз нос на улицу высовывать не хочется.