— Ага! — опять зациклило меня, — тебе что, дачу свою дурацкую жалко стало, да? А меня что, можно в расчет не принимать, да?! Подумаешь, лишние головешки пришлось бы выгребать!
— Нет, уму не постижимо! Ты только послушай её! Совсем, кажется, баба свихнулась. Да далась мне эта чёртова дача, груда досок и только! Новую скорее бы отстроил. Да ты-то — не дача, тебя заново не выстроишь!
До моих всклокоченных пережитым ужасом мозгов постепенно стало доходить, что весь шум, оказывается, не из-за того, что дом чуть не взлетел на воздух, а меня — дуру жалко. За меня испугались, что я могла в одночасье к праотцам отправиться. С опозданием мне стало жутковато, об этом я как-то не подумала.
— Ну вот что, поджигатель, в следующий раз, когда захочешь поразвлечься, не вздумай ещё и в пожарника поиграть. Вон, видишь, за калиткой брёвнышко лежит? Видишь? — я повернула голову и посмотрела туда, куда Олег настойчиво тыкал пальцем, — так вот, — продолжил он, — дом подпалила и быстренько, не дожидаясь, пока он со всем содержимым сгорит (я тебя имею в виду), — сделал он ударение именно на этом слове, — беги и садись на это самое брёвнышко. И слышишь, без самодеятельности насчёт пожаротушения, спокойно дожидайся кого-нибудь из нас. Всё поняла? Повтори! — строго произнёс он учительским тоном, так как, похоже, весь мой вид говорил о том, что я не совсем в своей тарелке. Я кивнула головой и, как примерная ученица, стала за ним повторять….
— Калиточка, брёвнышко…. Да ты что, Олег, издеваешься? Ну, нормально: дом горит, а я на пенёчке. Картина Репина «Приплыли» называется. Да я в жизни своей больше никогда, ни за какие коврижки к печке этой не подойду. Она же мне войну по всем фронтам объявила, когда я решила приступом её взять. Всё, баста! Больше печником не работаю. Увольняюсь!
— Слава Богу! Теперь за тебя можно не беспокоиться, — вставила словечко Лена после того, как мы с Олегом всласть наорались. Вернее больше-то Олег кричал, а я так, подвывала немного в своё оправдание.
Джерик постоянно сопровождает нас во всех поездках на дачу, природу он любит не меньше нашего. Ему не столько свежий воздух дорог, сколько возможность свободно побегать без поводка и намордника, а заодно и сторожем большого хозяйства себя почувствовать. Мой пёс понять не мог, почему его любимая мамочка вдруг стала меньше ростом, а увидев меня на четвереньках, решил, что я его манеру ходьбы осваиваю, и даже обрадовался. Потом, когда Олег стал размахивать во все стороны руками и кричать, Джерику показалось это странным. Он занял позу защитника: шерсть дыбом, пасть оскалена, и держал возле скамейки, где я рыдала, круговую оборону — рычал на Олега, в то же время усилено махая хвостом. Наверно, хотел сказать: «Ты, брат, думай, что делаешь. Я хоть и уважаю тебя как мужика, но на хозяйку брось рычать, не помилую».
Мы потом, когда все пришли в себя, долго смеялись, вспоминая, что Олег-то, оказывается, близко ко мне подойти боялся. И если бы не Джерик, «по кумполу» я бы точно схлопотала. Всегда ласковый, как котёнок, пёс, просто маскировался под добренького и безобидного, на самом же деле, оказался вполне нормальным защитником. Даже приятно стало, что есть на свете такая душа, готовая за тебя и жизнь отдать. Но это я так, к слову. Скорее, это я за него в огонь и в воду пойду, чтобы спасти. И теперь всегда говорю, что при пожаре следует первым спасать Джерика, а потом всё остальное. Ведь животное, которое берёшь на воспитание, становиться неотъемлемой частью нашей жизни, полноправным членом семьи. Джерик, по сути, стал вторым моим ребёнком. Хотя по собачьим меркам уже довольно большой дяденька, ему семь лет.
Лето выдалось на удивление жарким, без машины ни на речку, ни, тем более, на дачу ехать не хотелось. Духота в автобусах убивала, все обливались потом, как в парилке, пить хотелось до одурения. Олег приехал на выходные, выглядел сияющим, как начищенный самовар. Мы с Леной как раз приготовились варить манты и резали помидоры на салат.
— Всем привет! — Олег расцеловал нас в щёки, побросал на пол пакеты и сумку с вещами.
— Жена, пакеты разобрать, вещи постирать, слетать за пузырьком, а я в ванну, — мы так и встали с открытыми ртами, ничего себе, заявочки. Ни тебе — как жизнь, здоровье, чем занимаемся…. Быстро за бутылочкой!.. Нормальный ход…
— Ну, чего стоишь, — пришла я в себя, — тебе что муж приказал сделать?
— Думаю я…
— О чём?
— Может, в ванну зайти да утопить его? Или просто грязные вещи на голову опрокинуть вместе с сумкой…. Как думаешь, что лучше? — Лена подняла с пола сумку и вертела в руках.
— Только не убивай, за это посадят. Я предупреждаю заранее: сухари носить не буду.