— Господин капитан! — начал Эгельгаф. — Я звоню от имени начальника штаба, полковника Бушенхагена. Адмиралу Бёму ошибочно послано заказное письмо. Полковник просит его вернуть.
Все видели, каким громадным усилием воли Эгельгаф сдерживает себя. Но вот он не выдержал и закричал в трубку:
— Господин капитан! Я дословно повторяю сказанное вами: «Секретный пакет лежит у меня. Наконец-то я могу сломать шею вашему дружку Бенеке!» Это — ваши слова. Я прекращаю разговор и немедленно докладываю обо всем полковнику Бушенхагену.
Трубка с треском падает. Капитан покидает кабинет. На лестнице слышны голоса. Кто-то открывает дверь. Капитан Шрейбер сталкивается с капитаном Эгельгафом, только что вышедшим из кабинета полковника.
— Дорогой Эгельгаф, — пытается остановить его Шрейбер, — вы меня неправильно поняли. Я хотел…
Эгельгаф, хотя он гораздо моложе Шрейбера и занимает более низкую должность, холодно обрывает Шрейбера:
— Я отлично понял вас, господин капитан. Бенеке вызывают к полковнику. Бушенхаген обещает сделать все возможное, чтобы помочь разведчику. Но не следует недооценивать связей этих господ!
— Вы понимаете, — сокрушенно вздыхает полковник, — рапорт уже отослан гросс-адмиралу. Учитывая ваше крайне отрицательное отношение к Квислингу, нужно ожидать, что он доложит об этом деле Гитлеру…
Становится ясно, что весьма влиятельные круги разворачивают активную деятельность, пытаясь свалить резидента. Все чаще и чаще возникают слухи о военном трибунале. Гитлеру якобы уже доложили, что майор Бенеке сочинил убийственный пасквиль на Квислинга, чтобы парализовать его как политического лидера в Норвегии. А ничто не возмущает фюрера так, как подкоп военных под политиков. Этого он совершенно не выносит.
Сам майор не принимал особо близко к сердцу эти тревожные слухи. Он уже привык, как кошка, сброшенная вниз, всегда становиться на ноги. Но однажды в его кабинете раздался звонок. Капитан Эгельгаф просит майора спуститься в офицерское казино.
Бенеке чувствует, что дело принимает серьезный оборот.
— Дорогой Эгельгаф, я готов ко всему. Что у вас нового?
— Завтра, ровно в десять утра, вылетает курьерский самолет. Вы летите с ним. Курс на Берлин, аэродром Штаакен.
— Ну, а дальше?
— Майора встретят на аэродроме… Бенеке испуганно переводит дыхание.
— Да, положение, оказывается хуже, нежели я думал. Кто же встретит? Почетный караул? Или, может быть, эсэсовцы?
— Нет, майор. Вас встретит подполковник.
— Вот как? Значит, трибунал? Сразу по прибытии? Странно. Послушайте, Эгельгаф, не уходите, пока не придет полковник.
Капитан Эгельгаф меряет шагами пустой зал казино с непокрытыми столиками и перевернутыми стульями. Видно, что он хочет что-то сказать, но не решается. Вдруг он резко останавливается и подходит вплотную к майору:
— Собственно, я не имею права говорить вам этого, но думаю, что шеф не будет против, если я сообщу вам строго доверительно. Полковник сегодня говорил с Берлином, с адмиралом Канарисом. Оба они предпринимают все, чтобы избавить вас от трибунала. Но есть приказ командования, и он пока остается в силе. Итак, завтра вам придется вылететь.
— Ну что ж. Я буду на аэродроме за десять минут. Будьте любезны, после моего вылета сообщите об этом моей жене на Бломменхолмене…
В 9.55 большой автомобиль полковника Бушенхагена подъезжает к Форнебу. Начальник штаба, капитан Эгельгаф и фон Добински, военный юрист штаба, выходят из машины. Бушенхаген внимательно смотрит на майора. Затем медленно говорит:
— Майор Бенеке! Внимательно выслушайте то, что я сейчас зачитаю. От этого многое зависит. К сожалению, я не могу дать вам копию…
В пространном документе, где суть дела разбита на параграфы и полна оговорок, говорится о проступке майора. Исходя из обстоятельств дела, сочтено целесообразным наложить на него 10 суток домашнего ареста.
Бенеке понимает: его хотят спасти от военного трибунала. Полковник Бушенхаген засовывает папку в портфель:
— Берлин настаивает, чтобы вы летели на этом самолете. Однако генерал Фалькенхорст считает, что это дело относится к его юрисдикции. Вы сами понимаете. А пока — сердечное спасибо от имени генерала.