Он не мог доверять никому, кто не был частью внутреннего круга Зака. Если этот заговор зрел так давно, как он подозревал, русские наверняка внедрили тайного агента в окружение президента.
— Вот почему вы ушли? Ты хотела подобраться поближе к этим мальчикам? Тина, пожалуйста, не заставляй меня увольнять их.
— С чего бы тебе их увольнять? Насколько я могу судить, они полностью компетентны.
— Да, но клянусь богом, если я поймаю одного из них, пялящегося на тебя, то в то же мгновение вышвырну отсюда его задницу.
Тина со стуком опустила бокал.
— Мило. Ты не хочешь меня, но, черт возьми, не можешь допустить, чтобы я досталась кому-то другому.
Вот тут она была не права.
— Кто сказал, что я тебя не хочу? Хотел бы я перестать тебя хотеть. С момента нашей встречи, я сгораю от желания каждую минуту каждого дня.
Она покачала головой в ответ.
— Так значит, я как героин? Ты понимаешь, что я врежу тебе, но иногда тебе просто нужно принять дозу?
— Этого я тоже не говорил, Тина. — Он так устал. Почему они всегда ссорились?
Роман опустился на место, которое освободил Зак, и пожалел, что не может все ей рассказать. Он многое отдал бы, чтобы прекратить хранить секреты, которые ставили их по разные стороны баррикад. Но он не мог сделать это, не рискнув ее безопасностью. Чем больше она знала, тем большую цель представляла для русских. Черт, он даже согласен рассказать, что одной из причин, по которой он три года назад убедил Зака ее нанять, было то, что он чертовски сильно по ней скучал. Но теперь между ними такие ужасные отношения, что Тина ни за что бы этому не поверила. Или рассмеялась бы ему в лицо. Или, может быть, переспала с ним.
Он был не уверен, чего из вышеперечисленного он боялся больше.
Даже когда он влюбился в Джой, какая-то часть него жаждала Августину. Иногда он думал, что убедил себя в любви к Джой, потому что она была полной противоположностью Тины, и, если его сердце принадлежит Джой, то он никак не может быть одержим сексуальной, нахальной луизианской красоткой. Потому что Джой никогда не злила его. Она никогда не бросала ему вызов. Он никогда не кричал на нее, потому что она никогда не давала повода. И, уж конечно, Джой никогда не заставляла его хотеть вырвать собственное сердце, потому что он не испытывал к ней таких чертовски сильных чувств.
Он был трусом.
— Ложись спать, Роман. Ты устал. Можешь снова накричать на меня утром, — со вздохом сказала Тина.
— Я не хочу на тебя кричать. — Он мысленно отругал себя за эти слова, но потом понял, что больше не может сдерживаться. — Я хочу, чтобы мы снова стали друзьями.
Она опустилась на диван рядом с ним, но на достаточном расстоянии.
— Я не знаю, были ли мы когда-нибудь друзьями. Думаю, мы были любовниками, и одно время я надеялась, что мы могли бы стать чем-то большим. Но это давным-давно прошло. Теперь нам нужно стараться быть хорошими коллегами.
Вежливыми. Скучными. Он не хотел быть коллегами. Он хотел иметь право прикоснуться к ней, заняться с ней любовью, назвать ее своей. Так опасно…
— А когда мы не работаем вместе?
— Тогда мы видимся на свадьбах и днях рождения. Мы желаем друг другу добра. — Она пожала плечами. — Мы посылаем рождественские открытки, если находим для этого время, и с улыбкой вспоминаем тот сумасшедший год, что пережили вместе.
— Ты помнишь нас такими? Ты вообще чувствуешь что-нибудь ко мне?
Тоскливая улыбка скользнула по ее губам и исчезла.
— Иногда, но не часто. Я обычно вспоминаю нас как предостерегающую историю.
Ему не понравилось, как это звучит.
— Я никогда не хотел тебя обидеть.
— И все же у тебя это очень хорошо получилось. Думаю, на самом деле, ты хочешь сказать, что никогда не думал, что мне вообще может быть больно.
— Я думал, что был всего лишь одним из твоих многочисленных мальчиков для забав, — признался он, потому что они наконец-то говорили о прошлом. Еще более удивительно, что никто из них при этом не орал. — Часть меня волновалась, что ты начала спать со мной в тот год просто потому, что настала моя очередь.
Она уставилась на него, на мгновение откинувшись назад. Он почувствовал ее осуждение.
— Конечно. Потому что меня можно передавать друг другу как бутылку пива на вечеринке. Чтобы все твои друзья могли приложиться к горлышку, верно?
— Я не это имел в виду. — Как ему заставить ее понять? Между ними все пошло к чертям. Он знал это точно так же, как знал, что, вероятно, не сможет это изменить. Но это был год жизни, о котором он никогда не жалел. — Я знал, что ты была с Мэдом. И слышал, что ты была и с Заком. И просто подумал, что ты хочешь собрать полный набор. Знаю, это звучит так, будто я какой-то мерзкий женоненавистник, но к тому времени мне уже довелось встретить женщин, которые изо всех сил к этому стремились. Женщины, которые рассматривали нас как трофеи.