А сейчас? Как только женщины оставили кухни и пошли работать в конторы или на фабрики, пришлось смириться, что у них есть шанс секса на стороне, не уследишь… а если и заметишь что, неужели сразу скандал, развод и конец семье?
Сейчас уже всё настолько устаканилось, что женщины даже перегнали мужчин по одноразовому сексу или сексу без обязательств. Общество с этим смирилось, а дети вырастают в атмосфере, что в таком ерундовом занятии, как секс, нет ничего запретного, как нет и особо таинственно интересного.
Так почему начинает трясти, как только представлю Ежевику в постели Константинопольского?..
Или его в её постели?
Атавизм какой-то дремучий. Понятно бы, будь я гуманитарий, они все помешаны на старине и сохранении так называемого исторического наследия, но я же учёный, человек современный и даже в какой-то степени человек завтрашний!
Сегодня Ежевика попалась в коридоре то ли нечаянно, то ли нарочито, взглянула, как всегда, чисто и бесхитростно, но я сразу заметил слегка припухшие губы, словно покусанные.
Возможно, у неё покусаны или сильно измусолены не только губы, я стиснул челюсти, стараюсь не шевельнуть ни одним мускулом лица, только смотрю в её лицо, а она сказала лёгким голосом:
– Фауст сказал, ты и ночевал в лаборатории?
– Задержался, – ответил я, стараясь говорить ровно и без эмоций, – а потом уже поздно было ехать домой. Но я директор, я на особом положении.
– Не изнуряй себя на работе, – сказала она дежурно, – говорят, можно рано выгореть.
– Спасибо, – ответил я и ощутил, что голос прозвучал суховато, – постараюсь не выгореть.
Она что-то ощутила, посмотрела внимательнее.
– Ты на меня сердишься?
– Ну что ты, – ответил я натужно искренним голосом, но сам ощутил нотку сарказма, – за что? Ты человек свободный!..
Она чуть наклонила голову, но продолжала смотреть исподлобья.
– Похоже, – произнесла негромко, – всё-таки сердишься. Но… не стоит, Артём.
– Не стоит, – ответил я, – так не стоит.
Она вскинула брови, а я обошёл её и прошёл дальше, стараясь не задевать стен.
Она что-то сказала вдогонку, но кровь так шумит в висках, что в самом деле не расслышал, а когда добрался до кабинета, навстречу ринулся Анатолий с ворохом идей, как спасти мир с помощью нейролинка.
Пока отвечал, возражал, выслушивал, горечь стёрлась, только осталось некое болезненное напоминание, что нельзя трогать языком больной зуб.
Глава 8
Ежевика снова перехватила меня в коридоре, в кабинет заходить почему-то перестала. Может быть, избегает пронизывающе подозрительного взгляда Ксюши, во всяком случае вижу её только на рабочем месте, даже в курилку заходить перестала.
– Артём, – спросила она с нажимом, – почему ввёл в основную группу разработчиков Виолетту? У меня коэффициент выше, ты знаешь.
– Знаю, – ответил я.
– Тогда почему?
– Виолетта исполнительнее, – пояснил я вежливо. – Что скажешь, то и делает. Да, иногда приходится разъяснить, но зато как вцепится в проблему, то не отстанет, пока не решит.
Она заметила с победоносной улыбкой:
– Мне разъяснять не приходилось!
– Я ей доверяю, – ответил я коротко и посмотрел ей в лицо, уже не отводя взгляд. – С ней… удобно.
Она чуть наклонила голову, получилось, что рассматривает исподлобья. Наши взгляды встретились, в её глазах я успел увидеть нечто вроде понимания и сочувствия, но сразу же сказала беспечным голосом:
– Ну хорошо, что у тебя хорошо. Весь институт следит, как всё двигается.
– Спасибо, – ответил я вежливо. – Извини, меня ждут.
И, не дожидаясь её ответа, прошёл мимо, с трудом передвигая чугунные ноги. Всё существо орало и вопило: стой, поговори ещё, но человек не то, чего хочет, а то, что делает, и я прошёл до двери в лабораторию, открыл дверь и вошёл, ни разу не оглянувшись, и плотно закрыл за собой.
Но сегодня она попалась ещё раз, отследила меня на лестнице, сказала торопливо:
– Начали завершающий этап? Работы у всех добавилось, но я посмотрела, как делает Виолетта, я делала всё быстрее!
– Она справляется, – ответил я. – Так что всё идёт путём.
Она не сводила с меня испытующего взгляда.
– Почему…
– Что?
– Почему ты меня отстранил?
Я покачал головой.
– Какое отстранение? Всё осталось, как было. Только у некоторых добавилось новых хлопот.
– Я посмотрела, – повторила она, – что Виолетта делает и как делает. Я сделала бы быстрее, как уже сказала.