– Слышал, тебя предложили директором в новый НИЦ?
Я вздохнул с облегчением. Фраерман заговорил на эту тему первым, а если не просто из вежливости или любопытства, то шансы на переманивание повышаются.
– Уже принял, – ответил я скромно. – Приказ подписан и вступил в силу.
– Ого!.. – сказал он с живейшей заинтересованностью. – Прикидываешь, с чего начнёшь?
– Уже знаю, – сообщил я. – Что-то нейроморфы притормозили в последнее время, не находишь?.. Хочу вывести на рывок.
Марат помалкивает, только смотрит на кумира восторженными глазами, Ежевика держит чашку обеими руками и поглядывает то на Джина, то на меня быстрыми смеющимися глазами.
Он поинтересовался:
– А есть с кем?.. Это в народе считают, что если лучше финансировать, то сразу всё пойдёт быстрее. Но где взять новых нейроморфников?..
Я ответил вежливо:
– Переманить из таксистов, так народ полагает. А ещё из кассиров, их как раз почти везде поувольняли.
Он победно заулыбался:
– Да и таксистов не осталось, безтаксистники рулят. Разве что из школьных преподавателей?.. Или уборщиков улиц?..
– В том и проблема, – ответил я с неудовольствием. – Все, кто может работать в научной сфере, уже работают. Даже студенты. Хотя безработица по стране растёт, но в ней не те кадры, которые может использовать. А переучивать таких бесполезно, извини за нелиберальные взгляды.
Он отмахнулся.
– Я демократ, но не либерал. Можно ещё?
Он осушил чашку в два быстрых глотка, словно и во рту всё покрыто жароупорным, протянул Ежевике.
– Сделай покрепче… Артём, а если серьёзно, насколько в самом деле велики твои полномочия?
Я ответил с некоторым беспокойством:
– Почти диктаторские. Могу принимать на работу кого угодно и увольнять без объяснения причин… лишь бы они были. Сейчас отрасль в такой жопе, что закроют глаза на некоторые не слишком заметные нарушения.
Он оживился, хотя старается не показывать вида, но я заранее настроился ловить малейшие признаки, и с замиранием сердца ощутил, что червячка забросил толстого и жирного.
– Ого!.. – произнёс он чуточку живее, чем обычно. – Ты серьёзно?
– Отстаём, – напомнил я. – Потому некоторое превышение скорости допустимо. И кое-какие нарушения.
– А контроль?
Я загадочно улыбнулся.
– Часть финансирования взяли на себя силовики. А это значит, режим секретности от всяких там папараццей.
– А ты?
Я напомнил:
– Я никогда не любил трепаться о женщинах и работе.
– Да, помню. Но если ты на такой должности, то… на открытом нейролинке?
Я кивнул, сказал мирно, стараясь не выказывать неудовольствия:
– Пришлось согласиться. Хотя он и мало что высвечивает, но, конечно, неприятно. Высокий ранг обязывает к прозрачности. Но ты же знаешь, когда-то это станет обыденностью для каждого жителя планеты. Да и не когда-то, а вот-вот! Прозрачным станет всё и мы все.
Он тихонько присвистнул, взглянул с уважением:
– Ого!.. Представляю, как тебя ломало. Ты же трус, всегда осторожничаешь.
– Это не трусость, – ответил я слегка задето, – предусмотрительность. В нашей жизни нет нужды рисковать… но теперь желательно решать быстро. Время такое.
– Без обдумывания? – спросил он насмешливо.
– Обдумывать тоже в спешке, – пояснил я. – Главное, из-за отставания в этой области у меня в кармане карт-бланш.
Он всматривался в меня всё интенсивнее, словно встроил в себя ещё и детектор лжи.
– Даже так?
Я произнёс как можно убедительнее:
– В другое время может быть и нет, но сейчас от меня ждут результат! На остальное закроют глаза. Это значит, можно будет реализовать и некоторые из твоих идей.
Он смотрел уже с нескрываемой заинтересованностью, но произнёс всё ещё в прежней чуточку ёрничающей манере:
– Некоторые?.. Самые мелкие и незначительные?..
Я вздохнул без всякой театральности.
– Кто же знает, что ты успел напридумывать по дороге сюда!.. И я тоже не в курсе. Но то, что знаю, вполне можно внести в перспективный план.
Он некоторое время всматривался немигающим взглядом. Я чуть поёжился, у него же и глаза усилены биолинзами, потому видит намного больше, чем дано природой, но пока что мысли читать не может, и то слава богу.
– Знаешь ты много, – проговорил он медленно и с расстановкой.
– Спасибо.
– Это интересно, – сказал он уже бодрее, – есть тема для обсуждения. Хотя ты сам когда-то называл мои идеи бредовыми.
Я сказал сердито:
– Они и были бредовыми для того времени. А сейчас уже есть для осуществления фундамент и возможности. К тому же не весь институт бросится реализовывать твои догадки!.. Остальные будут работать над более реалистичными планами, так что твоя тема будет как бы в сторонке. Выстрелит – прекрасно, не выстрелит… что ж, останутся остальные девяносто девять проектов. Но у тебя будет в распоряжении первоклассная аппаратура, постоянный доступ к квантовому компу… и два-три сотрудника, которых подберёшь сам.