Первое, как его назвали, поколение нейролинка вошло в мир достаточно быстро и без особых помех, хотя, конечно, без них не обошлось, особенно в странах консервативного толка, где традиционно церковь имеет голос и даже вес.
Второе поколение было рассчитано на управление различными роботизированными девайсами дома, типа включить-выключить телевизор, музыкальную колонку, тостер, кофемашину, кондишен, а самое главное – экзоскелет!
Всего через месяц, как эти экзоскелеты стали поступать в широкую продажу, на улицах начали появляться счастливо улыбающиеся люди в экзоскелетах. Те самые, что раньше находились в постелях под присмотром медицинского персонала.
Свершился настолько гигантский прорыв, замеченный обществом и раздутый газетчиками и блогерами, что сразу в ряде стран объявили о начале попыток вторжения в неокортекс, ту часть мозга, что занимается уже мыслительными процессами, где память и всё-всё, самое важное.
Либеральная часть населения возможность внедрения нейролинка в кору мозга, что контролирует двигательную активность человека, приняла хоть и настороженно, однако митингов не устраивала, два-три на Болотной не в счёт, но насчёт неокортекса сразу взорвалась бомба.
Буря неожиданно грянула на самом высоком академическом уровне. Сразу несколько лауреатов нобелевских премий выступили резко против. Почти одновременно с ними о недопустимости вторжения «в человеческую душу» заявили патриархи православной церкви, папа римский, все крупнейшие деятели ислама, даже буддисты, которым вроде бы все по фигу, и те выступили с осуждением.
Хуже того, Штаты и практически вся Европа заявили, что приостанавливают эксперименты для детального выяснения всех рисков и возможных катастроф, к чему может привести бесконтрольное вторжение в человеческий мозг.
Китай, Россия, Иран и некоторые страны Южной Америки промолчали, ещё не выработав собственную позицию. Там везде опрашивали профильных учёных и старались свести их разноречивые выводы в один пучок, чтобы выработать решение на государственном уровне.
Те и другие ссылаются на этические ценности, но уже даже дворники понимают, что этика в наше время ничего не значит. Ею удобно прикрываться, но никто не руководствуется, в расчёт не принимает, не Средневековье, чай.
Наступил новый мир, мир всеобщего бандитизма на всех уровнях жизни и общества. Это называется демократией, хотя какая это демократия, просто либерализм в самом откровенном виде…
Глава 5
Всё-таки наша охрана, о которой вообще не думал и которую почти не замечал, работает успешно. Их старший не просто обходит территорию и проверяет, как работают видеокамеры, но и общается с персоналом своего уровня, то есть слесарями, электриками, уборщиками и прочим людом, без которого не обойтись пока что ни в одном НИИ.
Это он заподозрил двоих, что работают на кого-то ещё. Переговорил с одним и другим, первый быстро раскололся, слишком уж неопровержимые улики предъявили, второй учуял сжимающиеся тиски и пытался бежать, но старший передал мысленный сигнал охране, и того подстрелили в прыжке, когда с разбега перемахнул декоративный заборчик. С пулей в ноге он сразу раскололся, кому передавал сведения о нашей работе.
Когда я утром явился в институт, там уже все только и говорили о попытке ночного взлома.
Уткин, весь взъерошенный и с блестящими от возбуждения глазами, бросился мне навстречу.
– Ну кто бы подумал! – вопросил он потрясённым голосом. – Ну кто бы предположил такое?..
Я двинул плечами, вопрос риторический, зато Марат гордо ответил за меня:
– Наш шеф ждал. И даже был готов. Потому мышеловка и сработала.
Уткин отмахнулся.
– Шеф не мы, он уже почти не человек, раз директор, а вот кто из людёв мог предположить такую гнусность? Мирно так трудимся, в тетрис играем тайком от начальства, а тут джеймсбондовские страсти в нашем болоте!
Подошёл Данила, спокойный и вальяжный, сказал сытым голосом:
– Да ладно, тоже мне джеймсбондовские. Никто по крышам не прыгал и автомобили бабахами и фейерверками не портил. Так, постреляли малость по мелочи!.. У казино такое каждую ночь, уже привыкли.
– Так то казино, – возопил Уткин, – а то мы, люди!.. Человеки!.. У нас же нет обезьянства!.. Или есть?
– Да мы во всём обезьяны, – сказал Данила успокаивающе. – Не прыгай, не прыгай. А то банан не дам. Шеф, к вам вопросы были?
Я отмахнулся.
– Стараются не тревожить, чтоб работу не тормозить. Главное, защита сработала. Не зря жалованье получали просто так.