– Артём, – шепнул он. – Мне и один шанс из миллиона… Через неделю меня не будет…
– Понял, – повторил я, – тогда завтра-послезавтра, хорошо! Но если бы сперва на мышках, потом на свиньях, у тебя шансов было бы побольше.
Лицо его чуть изменилось, я понял, что пытался улыбнуться, но лицевые мускулы отказываются повиноваться.
– Крепись, – повторил я. – Завтра… а то и сегодня тебя перевезём к нам.
Он посмотрел с благодарностью, а я было стыдливо отвёл взгляд, но вздохнул и заставил себя смотреть прямо и честно. Он абсолютно прав, если по логике, но то, что называем нравственностью и ещё тысячью других неподдающихся объяснению слов, громко кричит во мне, что нельзя рисковать жизнью человека. Даже своей нельзя, а чужой так и вовсе тягчайшее преступление. Как по этике, так и по Уголовному кодексу.
Но эти понятия хоть и кажутся верными, но они для мелкой повседневной жизни. А когда играешь по-крупному, там ставки другие.
Экран отключился, это Баюн отрубил связь мысленным усилием, стыдится, что вижу его таким, но я сам чувствовал стыд, что я вот здоровый как слон, а он, хоть и был тогда здоровее меня, подхватил эту заразу, что не отцепится, пока не убьёт.
Надо бы, конечно, сперва на мышках, но, если следовать этой строго прописанной процедуре, он точно не доживёт до нужного дня, так что да, нравственные законы выше юридической путаницы, а юриспруденция лишь толкование, разжёвывание для туго соображающих.
Глава 6
Бронник сказал настойчиво:
– Артём Артёмович, есть очень веское мнение, что следующим испытуемым должна быть женщина.
На экране он выглядит старше и значительнее, какие-то эффекты настройки, я поинтересовался почтительно:
– Почему? Политкорректность?
Он двинул плечами.
– Возможно. Но наша страна не так ещё погрязла. Скорее, хотят усилить своих людей для каких-то шпионских дел.
– А-а, – сказал я, – мнение силовиков?
– Мнение тех, – уточнил он, – кто оплачивает вашу работу. Но, думаю, вообще-то правы. У женщин несколько другая физиология и чуточку иначе устроен мозг. Артём Артёмович, это дельная мысль.
Я пробормотал:
– Надо обдумать.
Он покачал головой.
– Некогда. Уже просмотрены медицинские карточки всех ваших сотрудников… ну, это затем, чтобы не выносить эксперимент за пределы стен института. Наиболее идеальное здоровье у Натальи Насибовой.
Я спросил с сомнением:
– Киноактриса? Да, она в списке кандидатов, но… зачем ей это? Фотомодель, сессии, разъезды по странам…
– Это не наше дело, – обронил он. – Возможно, она ещё в чьём-то списке? А что фотомодель и часто бывает на раутах… это самое то для силовиков. Второй чип, который готовили для вас как запасной, внедрите ей, она прибудет по первому же слову. Думаю, и она будет счастлива…
– Да ну, – сказал я, сильно усомнившись, – это тяжёлая для психики штука.
Он улыбнулся.
– Но с вами же всё в порядке? Не собираетесь ещё покончить жизнь самоубийством? Или уйти в буддизм?.. А женщины в этом покрепче нас. Успеха!
Экран погас, я некоторое время сидел, слегка отяжелев, потом вызвал к себе Фауста и Анатолия, пересказал, у обоих вытянулись лица. Похоже, у них тоже ощущение, что мы в открытом поле, а нас настигла тяжёлая грозовая туча с молниями и градом.
– И что будете делать? – спросил Фауст.
– Всё будем, – уточнил я, – что решили. Это так, мелочь, вживим чип и забудем. У нас есть кое-что и выше правоты. И это на нашей стороне.
За ночь словно стены института пропитались чем-то возбуждающим, все двигаются быстрее, говорят коротко и тут же убегают, голоса звучат нервно и взвинченно.
Сегодня пробуем на Коте Баюне прототип нейролинка четвёртого поколения, а это риск, впервые пытаемся проникнуть в настолько слабо изученные области мозга, что без пафоса можно называть прорывным вторжением в неведомое.
Вообще-то изучен слабо весь мозг, как бы ни трубили о победном шествии науки. Правда, чуть ли не каждый день открываем что-то новое, но сегодняшняя биология, как Колумбы и Магелланы, страстно прёт в незнаемое, врождённая черта человека идти на риск в неистовой надежде узреть впереди сказочные возможности.
Фауст, Фраерман и Анатолий ещё вчера готовили аппаратуру, сегодня с утра пришли пораньше проверить. В отличие от нейролинка второго и третьего уровней, электроды нужно поместить в другую область неокортекса и загнать глубже. Даже у Влатиса руки трясутся, вымученно улыбается белыми губами, но в глазах страх, хотя у него это ещё с того дня, когда шла обкатка нейролинка первого поколения на мышках, которых закупили по этому случаю.