– Вы все дураки!.. Ретроказуальность!.. Глобальный Интеллект не сможет развиваться без этических принципов!.. Потому для него всемирное воскрешение предков является единственно верным решением, является мерилом того, перестроим вселенную или же останемся троглодитами…
– Мы уже троглодиты, – сказал со вздохом Страйдер.
– Ну хоть не кистепёрые рыбы, – утешил Фауст. – Анатолий есть Анатолий. Слишком умён и высокомерен, чтоб кого-то слушать.
И всё же даже прекрасный обед, общение с коллегами и вообще приятная атмосфера обеденного перерыва не сгладили неприятного впечатления от визита Константинопольского.
Только вернулся и сел за экран компа, как перед глазами всплыло его приятно улыбающееся лицо с прищуренными глазами. Да, доктор наук, поставленный Академией наук во главе Совета по этике. Тридцать два года, молод, хорошая спортивная фигура, остроумен, всегда тщательно одет, везде старательно заводит и укрепляет связи.
Я на год старше, но всё ещё кандидат, хотя публикаций хватит на три докторских, однако всё некогда, слишком много не имеющих ничего общего с наукой условий, надо же написать, представить и защитить, потому так и остаюсь мэнээсом, в то время как в моём коллективе уже двое защитили докторские.
Так что по формальным признакам проигрываю по всем статьям. Но сейчас наконец-то живём в мире, презревшем формальности. Раньше кандидата не поставили бы руководить докторами, а сейчас смотрят на то, кто что умеет, а не какого цвета у него диплом.
Ежевика всё же сходила с Константинопольским и в Большой, и в Малый, а потом в концертный зал на гастроли какой-то знаменитости с куриными мозгами, зато громким голосом.
Я постарался не выказывать недовольства и некого смутного разочарования, всё-таки каждый из нас личность, своё пространство оберегаем, так что я сам приготовил поздний ужин, поставил на стол её и свою тарелку.
– Или ты там поужинала?
Она помотала головой, короткая стрижка чуть встряхнулась и послушно вернулась на место.
– Нет, только пирожок в буфете. Спасибо, ты очень заботливый!
– Да? – спросил я с сомнением.
Она торопливо ела, как изголодавшийся котёнок, но всё равно тараторила и тараторила, переполненная впечатлениями.
Я смотрел с сочувствием, но помалкивал. Сейчас что-то говорить бесполезно, всё отметёт, как враждебные и гнусные выпады, хотя вообще-то ничего не имею против искусства, просто понимаю: любое искусство всего лишь позолота и вышивка на нужном для работы комбинезоне.
Но такое не скажешь ни самому человеку искусства, который вообще-то это и так знает, ни тем более фанатам этого странноватого увлечения человеков. Но как-то сумели внушить себе, что руины древнего святилища варваров должны вызывать умиление, священный трепет и охраняться государством и что наложенные на холст краски в известном порядке могут стоить десятки миллионов долларов, но самый большой и непонятный вывих в их мышлении, что чем вещь стариннее, тем ценнее.
Полная противоположность человеку мыслящему, для которого всё новое почти всегда лучше и потому ценнее старого. Но быть мыслящим трудно, даже очень трудно, потому немало таких, что не выдерживают, скатываются кто в депрессуху, кто уходит в буддизмы, идёт на природу в дикие места, чтобы что-то там понять и почувствовать, хотя там свихнуться можно ещё больше.
Ежевика счастлива тем, что ей приоткрылся как бы совершенно новый мир. Константинопольский уверяет, что так человек обогащается, находит новые грани жизни, но так же точно можно обогащаться, взяв бутылку вина или даже пакетик наркоты.
Более того, можно и там стать знатоком и эстетом, начиная запоминать различные марки вин, спорить о вкусовых оттенках, говорить о букетах запахов… но много это даст человеку, чтобы, к примеру, избавиться от болезней, страданий и жить неограниченно долго?
Она взглянула на часы.
– Ой, уже два ночи!.. И куда время так бежит, когда не надо? Скорее спать, спать…
Я промолчал, уже понимаю, что именно спать, вязаться не будем, да что-то и не хочется. Странно, но даже древнейшие и самые могучие инстинкты отступают в тень, когда в мозгу происходит что-то такое, как вот сейчас.
Часть III
Глава 1
Частенько бывает, когда погавкались и тут же оба отошли, но никто не решается сделать первый шаг, чтобы не быть осмеянным. Нейролинк не даст такое утаить, с ним броситься друг другу в объятия будет намного проще и легче. Ну, если думать о людях хорошо.
Правда, разгавкаться до драки, ненависти и презрения ещё легче. Однако же человек как-то поднимался из этого тёмного царства дремучих инстинктов?