Мы с Фаустом и Влатисом в моём кабинете перетирали разные варианты как и что, когда брошенный искоса взгляд на боковой экран показал мигающий огонёк, предостерегая, что на крыльце по ступенькам поднимается чужой, не из нашего коллектива.
Фауст раздражённо засопел, я проследил за его взглядом, на экране выше ко входной двери идёт Константинопольский. Вот уж слово «чужой» к нему применимо больше всего. Чужой и враждебный, но наше общество демократично, допускаем в известных пределах эту враждебность, чтобы сами не занеслись, все мы человеки, нужны противовесы.
– Как к себе на работу, – сказал Фауст зло. – Что ему, мёдом намазано?
– Госдеп знает, – ответил Влатис, – кому доплачивать. Значит, вредит!..
– Ещё как, – согласился Фауст. – Может, даже больше, чем думаем?
– Давайте поймаем в тёмном углу, – предложил Влатис, – и всыплем?.. Чтоб по нашим бабам не ходил?
Фауст бросил на него предостерегающий взгляд, Влатис осёкся, покосился в мою сторону. Я стиснул челюсти, у нас коллектив небольшой и спаянный, наши с Ежевикой отношения не секрет, сейчас вообще эра отказа от секретов, но знают и то, что Константинопольский уже дважды водил её в театр и на вернисажи.
– Он явно по делу, – сказал я, – только дела у него недобрые. Все по местам! Изображать бездельников уже умеете.
В кабинете я пробыл в одиночестве минут двадцать, это значит, Константинопольский бродил по коридорам, всюду совал нос и старался вызнать, на каком этапе наши разработки.
Наконец Кшися заглянула в кабинет и сказала страшным голосом:
– Артём Артёмович, к вам глава комитета по этике!
– Совета, – уточнил я.
– Совета, – послушно повторила она. – Впустить или удавить на месте?
– Трупы уже негде прятать, – ответил я. – Пусть пока ходит неудавленным. Впусти, но не бей в спину.
– Удержусь, – пообещала она. – Хотя мифриловый кинжал уже запасла!
Константинопольский шагнул в кабинет уверенно и вальяжно, словно возвращается после прогулки в свои апартаменты, шляпа уже в руке, учтиво снял в присутствии Кшиси, это её должно растрогать и расположить к нему, но Кшися пока что держится.
– Артём Артёмович, – сказал он бархатным голосом, – я не сильно отвлёк вас, постоянно занятого работой?.. Вы хоть видите, какой за окном прекрасный мир, а на подоконнике птички что-то клюют?
– Это синички, – сообщил я. – Ещё два чижика иногда прилетают. Синички – это из класса воробьиных, кто бы подумал, а чижи из вьюрковых, если это вам что-то говорит. Кшися им зёрна сыплет, вот и повадились. А вот вам, как погляжу, совсем делать нечего?
Он приблизился к столу, на лице улыбка, но взгляд острый и колючий, сел в кресло, не дожидаясь приглашения, какое приглашение, если мы уже виделись несколько раз, уже френды, хотя френды ещё не друзья, как многие путают, но некоторым выгодно считать френдов и друзей синонимами, хотя вообще-то френды даже не приятели.
– Я слышал, – сообщил он, – готовите переворот в общении между людьми?
Я поморщился:
– Поменьше журналистов слушайте. Откуда такие сведения?
Он улыбнулся шире:
– Люди говорят. У вас много сотрудников, кто-то да побахвалится перед женой или подружкой. Но, если спросить в лоб, отопрутся, конечно.
– Сенсаций не будет, – ответил я.
Он сказал понимающе:
– Пока не наступит час икс?
– Не знаю, – отрубил я, – на что намекиваете. У нас плановая работа, хотя в науке чаще всего результат бывает отрицательным. Но отрицательный – тоже результат.
Он кивнул.
– Да, конечно, но ваша наука тесно связана с производством. Прикладная, можно так сказать?.. Лаборатории по производству чипов для нейролинка у вас здесь же?
– У нас только сборка, – уточнил я сухо. – Если полагаете, что чип такой сложности можно изготовить в наших условиях в подвале на коленке…
Он отмахнулся шикарным жестом.
– Да ладно, это не важно. Завтра выходной день, даже ваши сотрудники уже прикидывают, как его проведут, куда сходят и съездят, какие спектакли посмотрят… Вы какой посещали в последний раз?
Улыбочка его стала ехидной, я ответил сдержанно, глядя ему в глаза:
– «Лебединое озеро», когда нас в пятом классе повели всей группой в театр. На сцене была какая-то хрень, вроде бы танцы, но не танцы… Но пришлось потерпеть, деться некуда, с нами были учителя и военрук.
Он покачал головой, в голосе прозвучала укоризна:
– «Лебединое озеро» хрень?..
– А что? – ответил я подчёркнуто вежливо. – Неужели за эти сто пятьдесят лет не могли сделать что-то лучше?.. Вместо карет создали автомобили, даже бескучерные, а в искусстве – застой?