Наверняка с букетом, даже роскошным букетом, никогда не понимал этого обычая убивать десяток цветов, чтобы поднести их трупы женщине, а та понюхает эти отрезанные пенисы растений, поблагодарит, поставит в вазу, чтобы через два дня выбросить в ведро для мусора.
Ежевика в самом деле всё чаще поглядывала на часики в фитнес-браслете, в какой-то момент сорвалась с места, сказала весело:
– Всем до завтра! Нет-нет, спешу!
Я сделал вид, что не обратил внимания, задержаться после работы не удаётся, но кто-то убегает по неотложным делам раньше, вон Бер вынужден сам забирать ребёнка из садика…
Она пробежала мимо, лишь скользнув по мне взглядом, но мне почудилось, что вид у неё слегка виноватый.
Да ладно, сказал себе успокаивающе, пусть малость пошпионит. Гуманитарии всегда позиционировали себя, как остриё культуры против цивилизации, которая, конечно же, портит человеческую природу, а вот они её спасают. Но сейчас набрали такой власти, что за ними тоже нужно присматривать.
Хотя, конечно, шпионов нередко ещё как перевербовывают.
Поздно вечером тихо прозвенел мобильник, на экране появилось весёлое личико Ежевики. Я удержался от желания тут же ответить, выждал ещё пару трелей, наконец произнёс нейтрально-благожелательно:
– А, Ежевика!.. Ну как дела?
Она выпалила:
– Да тут так весело, не ожидала!.. Они все такие прикольные!.. И умные ребята, так и сыплют шуточками… Я ещё задержусь, тут только разгорается!
Я сжал себя в кулаке так, что пискнуло, но произнёс тем же нейтральным голосом:
– Ну, если весело, почему не веселиться?
Она сказала с облегчением:
– Я тоже так думаю. Хорошо, продолжу. Меня не жди, тут закончится разве что к утру.
Я ответил тем же голосом:
– Мы так не веселились со студенчества.
– Да, тут классно!.. До завтра!
Она отрубила связь, я сидел неподвижно с сильно стучащим сердцем. Какого хрена меня так тряхнуло?.. Ну задержится она на той вечеринке. Ну даже пойдёт с кем-то в его квартиру или в номер гостиницы… Она свободная, как и я свободен.
Мы держимся за свои свободы, нам бы только привилегии, не ущемляя себя ни в чём, но так не бывает, потому смирись, что после вечеринки кто-то поведёт её трахать, как делал и ты в таких случаях.
Это всё понятно, я должен принять, это же как дважды два, чего я дёргаюсь, как какой-то грёбаный этик, что живёт не верхним отростком спинного мозга, а нижним?
Я закрыл глаза, чтобы не видеть те сволочные картинки, что с готовностью начали проступать в подробностях, но под опущенными веками стали ещё отчётливее и ярче.
С полудня нового дня на обширную площадь перед зданием института начал стекаться народ, заполняя её от центра и во все стороны.
Раньше подумал бы, что на праздник, все весёлые, ярко одетые, с гроздьями воздушных шариков над головами, разноцветных и с надписями, отсюда не прочесть, но Фауст сказал с недоброй усмешкой, что будет митинг, а потом шествие.
Я пробормотал:
– Митинг? За демократию или за севрюжину с хреном?
– Сами пока не знают, – сообщил я. – А потом как повернётся. Сперва с танцами и песнями, а как подойдут радикалы, то дальше уже по-радикальи.
Подошли Уткин и Страйдер, но пачку сигарет никто не вытащил, курилка изначально стала разгрузочной болталкой, с брезгливостью посмотрели поверх перил балкона на разрастающуюся в ожидании веселья толпу.
– С радикалами и прочий народ начинает радикалить, – обронил Уткин недобро. – Это же так круто выпустить из себя зверя!.. Сейчас «приличный человек» уже ругательство, а законопослушный что‐то вроде придурка среди весёлого и раскованного люда Флинта…
Страйдер буркнул:
– Панем эт цирцензес. Голову наотрез, там нет ни одного с высшим образованием!.. Подростки, разнорабочие и всякие люмпены, потерявшие работу или очень уж недовольные ею. Но на лучшее не берут, вот и готовы разрушить весь мир…
Я покачал головой.
– Не рискуйте. Там есть и с высшим, ибо что теперь высшее?.. Кто вообще теперь без высшего?.. Только подростки.
Он сказал, защищаясь:
– Я имел в виду взрослых.
– Взрослые тоже разные, – сказал я с сожалением. – Высшее не гарантирует хоть каплю ума. К сожалению, теперь это просто корочка.
– Ну да, – согласился он, – при приёме на работу на дипломы теперь не смотрят. У всех ими стены завешаны от прихожей и до туалета.
– Пора обои выпускать в виде дипломов, – буркнул Страйдер ещё угрюмее. – А что? Новинка. Можно такие бабки срубить.
Заслышав наши голоса или увидев на дисплеях, вышли из лабораторий и подошли ещё Анатолий и Влатис. Анатолий взглянул на площадь и с тяжёлым вздохом отвернулся, Влатис продолжал рассматривать с интересом натуралиста, увидевшего нетипичное поведение муравьёв.