– Мозг тоже голодает, – напомнила она и добавила совсем тихо: – Это нехорошо. Я загляну к вам после работы, ладно? И не пробуйте отказываться!
На её кукольном личике всё же проступило выражение страха, что откажусь, я тут же ощутил неясную вину, поёжился.
– Да брось, Вилета… Всё путём.
– Будет, – пообещала она. – Но сейчас совсем не путём. Вы всем нам нужны. Если с нейролинком вдруг нелады, у нас всё рухнет!
Я пробормотал:
– Ну да, ради нейролинка… Всё для фронта, всё для победы!
Она прибыла ко мне домой с разницей в пару минут, в старину так делали, чтобы соседи не видели прелюбодеев вместе, в руках корзина с продуктами, в этом женщины одинаковы. Инстинкт требует накормить самца, до того как требовать с него в следующий раз шкуру мамонта побольше, и Виолетта в этом деле даёт Ежевике сто очков вперёд.
Ужин получился роскошный, хотя вроде бы и раньше покупали в том же магазинчике по дороге к дому.
Я взялся за ложку с привычным равнодушием, главное же не вкус, а количество аминокислот, витаминов и калорий, но через пару мгновений забыл, зачем питаюсь я, и начал есть как этик, то есть вкушал с удовольствием и наслаждением, словно у меня главное не мозг, а ненасытная утроба.
Она наблюдала за мной со счастливой улыбкой. Всем нам нравится, как подобранный котёнок или щеночек торопливо ест, а женщина вообще счастлива, когда её самец за едой даже порыкивает от удовольствия.
– Вкусно, шеф?
– Не то слово, – промычал я, – даже стыдно…
– Чего, шеф?
– Да вот жру, словно я гуманитарий какой!.. А на Кавказе опять война… А я жру, словно её нет.
Она мягко улыбнулась.
– Сейчас есть только накрытый стол. И сбалансированная еда, что даст вам необходимую энергию.
– Да, – согласился я, – но так непристойно вкусно!.. Я сожру больше, чем требуется!.. А нужно удовлетворять голод, а не аппетит…
Она сказала тёплым, как свет ламповых приёмников, голосом:
– Сейчас всё можно. И нужно, шеф. Всё можно и нужно… Вы это знаете, но не признаётесь.
Я промолчал, она права, мы, мужчины, более скрытные существа. И комплексуем больше, хотя стараемся выглядеть всегда бодрыми и стойкими, за спинами которых можно укрыться от непогоды.
Но мир всё открытее, женщины уже знают, что мы не такие уж и железобетонные, а на всевозможных курсах им объясняют, как обращаться с такими хрупкими существами.
И, похоже, она знает больше, чем выказывает. По крайней мере, Ежевика сегодня не придёт, иначе бы не предложила её подменить.
Желудку на мои муки молодого Вертера как с высокого дерева, он с таким же удовольствием принял и роскошно приготовленный бифштекс, в этом деле просто профессионально, ещё и приправы в самый раз, словно по дороге из магазина просмотрела биохимию моего организма, а то и при выборе продуктов.
Во всяком случае, все эти горькие травки, перчик, чайная ложечка аджики воспламенили зверский аппетит. В самом деле сожрал вдвое больше, чем рассчитывал, а в конце вытер ломтиком хлеба остатки соуса и тоже слопал.
Она наблюдала со счастливой улыбкой, сама лишь поклевала по краю своей тарелки, как мелкая птичка, теперь все талию берегут, от её окружности зависит работа сердца.
– Прекрасно, шеф!.. Вот теперь вы снова на коне.
– Это ты виновата, – сказал я обвиняюще. – Никогда столько в меня не влезало!.. Только не прыгай у меня на пузе, хорошо?
– Хорошо, – ответила она легко, – всё будет, как вам нравится.
– Какая ты, – сказал я и запнулся, не подобрав нужного слова, потому что «самопожертвование», «покладистость» не совсем в строку, а я по своей профессии уже привык подбирать точные определения. – Ты очень хорошая, Виола.
Она улыбнулась.
– Во славу нейролинка! Сим победиши.
Вместо кофе на ночь она приготовила что-то вроде киселя, потом я сбросил брюки, их теперь уже почти везде называют штанами, язык сраной улицы вытесняет классическую речь, рухнул на постель и с удовольствием смотрел, как неспешно раздевается Виолетта.
Это не стриптиз, всё намного мягче и женственнее, как и сама Виолетта больше женщина, чем Ежевика… чёрт, да что всё время её вспоминаю!.. Мягче и полнее, при чётко очерченной фигуре в нужных местах приятные округлости, вот уже дёрнулись пальцы, готовые вцепиться, давно так себя не чувствовал, это все жареный бифштекс со жгучими специями.
Она с улыбкой легла поверх одеяла рядом, глаза чистые и невинные, как у детской куклы, недостаёт только голубого бантика в пышной причёске, губы полные и красивой формы, зрелая молодость в полном расцвете.
Я протянул руку, она послушно приподняла голову и опустила на неё, в такой позе чаще лежат уже после копуляции, переводя дыхание и мирно обсуждая что-нить далёкое от плотских утех, но хотя кровь уже пошла в направлении причинного места, я всё ещё не мог выпинать из сознания картинку, как Ежевика ложится в постель с Константинопольским, и это продолжало наполнять меня холодом некой космической безнадёжности.