И нажал кнопку, наблюдая, как исчезли игроки в светлом проёме. Лишь стегнули по краям, словно кнуты, отстёгнутые тросы… Надо будет спросить у эйкинов, зачем они придумали механизм, где можно одной кнопкой отстегнуть страховочные тросы?
— Кру-у-уть, — наблюдавший за сценой Груздь осклабился, — Кстати, лыбился ты ща, Архар, как эта же сюнка чокнутая.
Глава 23
— О, моя база больше не е-е-е-есть, — хныкающий Хойро прилип к смотровому окну капитанской рубки.
Я, конечно, был рад узнать, что Шугабой и остальные спаслись, но мне тоже было грустно смотреть на дымящиеся руины. Это всё, что осталось от когда-то прекрасной скалы, очень даже гармонично смотревшейся на зелёном пригорке.
Сейчас же скала представляла из себя груду каменных осколков, местами сложившихся внутрь, местами разбросанных вокруг от взрыва. Они густо чадили дымом, а кое-где из-под обломков пробивалось пламя. Некоторые куски отнесло в лес неподалёку, поэтому из деревьев тоже валил дым.
Огонь зловеще отражался в глазах статуи Охрюнны, чья оторванная голова лежала посреди обломков. «Пятачок горит местью», — так бы я назвал эту картину, если бы мне выпал класс художника, и я бы зарисовал этот момент.
— Пеп, ты должен иметь крепость, — твёрдо сказала Пятайя.
Груздь толкнул меня локтем и запыхтел, сморщившись, будто у него был полный рот лимона. Он очень-очень хотел что-то пошутить про «иметь крепость», но знал, что долбанутая охотница его услышит, и, покривлявшись, с грустным вздохом поник головой.
Я усмехнулся. У каждого тут была своя трагедия.
В капитанской рубке здесь было поскромнее, чем в крейсере сюнэ. Приборы располагались не на столе-подкове, а просто на раздвоенном громадном пульте перед обычным стеклянным окном. Перед этим же пультом и располагалась пара кресел.
А капитанское место было в середине, в разрыве приборной доски, где капитан мог спокойно стоять прямо у окна и наблюдать либо невооружённым глазом, либо в спускаемый сверху массивный бинокль.
В него сейчас и таращился Хойро Пеп, вцепившись и болтая повисшими в воздухе ногами. Пятайя же сидела в одном из кресел и, схватившись за штурвал, уверенно вела корабль.
Вот только куда?
— Ты умеешь управлять эйкиновским челноком, Пятайя? — как бы невзначай спросил я, разглядывая приборы.
Мой навык «управления механизмами эйкинов» вполне себе срабатывал, подсказывая, где какие кнопки, но его явно не хватало для такого сложного агрегата. Чувствовал я себя, как зелёный пилот на первом экзамене… Учил-учил всю ночь по книге назначение приборов, а теперь, впервые оказавшись перед реальной панелью, пытался всё вспомнить.
— Я иметь умение управлять космическими кораблями. Здесь есть чуть-чуть отличие, — Пятайя сморщила пятачок, тоже с сомнением глянув на некоторые приборы, — Но корабль иметь похожий принцип.
— И каков же наш план?
Пятайя пожала плечами:
— Сейчас мы делать зависание над базой… — и замолчала. Больше плана у нас пока не было.
Хойро наконец оторвался от бинокля и, бросив последний взгляд в окно, повернул ко мне морду, на которой застыла вселенская решимость. Даже у Пятайи брови прыгнули вверх, когда она узрела такую боевую и мужественную версию своего возлюбленного.
У меня на секунду появилась уверенность, что он выдаст что-нибудь действительно годное, но…
— Я делать постройку новой базы! — отчеканил свин.
Я с чувством выдохнул… Да ну грёбанный пиксель!
Груздь едва сдержал смешок. А я кивнул размашисто и, стараясь, чтобы звучало без издёвки, спросил:
— А если прилетят исхюры, и раздолбают другую твою базу?
— Тогда я делать новую базу! Вонючим делателям вонючих дел…
— Тебя не остановить, да-да, — я только отмахнулся, — Ты сделаешь сорок тысяч баз, так ведь? Они уничтожат сорок тысяч, а ты сделаешь сорок тысяч первую!
Хойро Пеп набрал было воздуха, чтобы заспорить, но он так и стоял молча, стиснув кулаки и сверля меня злючими глазками. Всё-таки он остался тем же самым глупеньким поросёнком, которого надул собственный Высший Совет, и который просто хорохорился в присутствии своей ненаглядной Пятайи.
— Хойро, землянин иметь правоту, — грустно констатировала Пятайя, — Исхюры делать объявление войны. Игра делать начало.
Свин вздрогнул, услышав это и, сокрушённо покачав головой, просто шлёпнулся на задницу. Вот теперь он точно сдался…
Хоть он в глубине души и осознавал бесспорное отставание не то что от исхюров, но даже от эйкинов или ноэмо — и всё равно не переставал бороться. Пока не был сделан первый ход, Хойро до последнего надеялся на чудо.