Вроде показалось, или водитель мне что-то сказал? Обернулась, но он уже уселся в авто и уехал. На всякий случай посмотрела в телефон — деньги списались, так что моя совесть чиста.
Входя в здание, чувствовала на себе взгляды и слышала свист. Так, Ксю, ты сможешь. Ты уже большая и смелая девочка, назад дороги не будет, так что расправила плечи и вперед.
Даже в лифте на меня смотрели и шушукались, а я делала вид, что ничего вокруг не замечаю. Выйдя на пятом, громко цокая каблуками по паркету, пошла прямиком к боссу, минуя свой крохотный кабинет. Так-с, секретарши нет на месте, тогда мне и карты в руки. Села за комп и быстро напечатала заявление, распечатала, сразу подписала. Стучать в кабинет не стала — рывком распахнула дверь и вошла.
— Так-так, Геннадий Палыч, — ехидно протянула я, глядя, как секретарша с писком соскочила с коленей босса, поправила на себе юбку, торопливо застегнула пуговички на блузе.
— Аксёнова, ты что себе позволяешь! — заверещал мужичок, но в то же время не сумел скрыть сальный взгляд.
Прошелся им сверху вниз, немного задержавшись на ногах. Сколько жажды вдруг отразилось во взгляде и похоти, меня едва не стошнило. Ему же шестьдесят стукнуло несколько месяцев назад. Да как с ним можно целоваться… Уже молчу про то, как трахаться с… Фу! Даже от одной мысли мне стало плохо. А ведь секретарша — молодая девочка, ей года двадцать три с виду, не больше.
— Катя, выйди, — пропел босс, и Катя, надув губки, выпорхнула из кабинета. — Итак, Ксюшенька, ты сегодня выглядишь головокружительно.
— Таблеточку выпейте, а то, видимо, давление подскочило.
Ну надо же, как резко изменилось его поведение и интонация: Ксюшенька. А раньше: Аксёнова — в лучшем случае, или «пошла вон» — в худшем.
— Ну что ты, — проворковал старик, — я молодой и крепкий. Мужчина хоть куда.
— Хоть на кладбище, хоть в морг, — тихо пробормотала и уже громче добавила: — Я увольняюсь.
Швырнула на стол заявление, босс не сразу понял, в чем дело. Спустя мгновение взял заявление и, щурясь, прочел.
— Ты думаешь, я тебя умолять буду остаться или что? — бросая лист обратно, выплюнул босс. — Не собираюсь, и даже твой наряд не поможет мне передумать. Работаешь ты паршиво, много ошибок допускаешь, после тебя другие отделы погрешности исправляют.
Я лишь улыбнулась. Нет у меня никаких ошибок, и придирки его были на пустом месте. Не стала говорить, что ради этого записалась к коучу и попросила мне помочь. Ведь я реально почти поверила, что отупела… Но, нет. Дело совсем не во мне.
— Что ж, думаю, за новым человеком, который придет на мое место, ошибки исправлять не будут.
— Конечно, не будут, — подтвердил, ставя подпись. — Моя дочь — грамотная и… кхм, неважно. Важно то, что я не дам тебе хорошие рекомендации.
Как будто я вчера родилась! Но теперь понятно, решил протянуть в фирму свою дочь. А знает ли об этом высшее руководство? Так захотелось подложить свинью гаду, но пока не буду. Мне не нужны рекомендации, я не хочу больше быть бухгалтером. Никогда и ни за что в жизни. Эти пять лет мне запомнятся надолго. И еще в кошмарах видеть буду.
Забрав подписанное заявление, вышла с гордо поднятой головой и громко хлопнула дверью. Бедная Катя аж на месте подпрыгнула.
— Иди, утешь беднягу, как ты это умеешь.
Ну не хотела я быть стервой, но, честно, задрало все. Раз уж я начала, то должна себя вести подобающе дерзко и дальше.
Занесла заявление, девчонки в бухгалтерии поохали и пожелали мне удачи. Единственные, наверное, в этой компании, кто меня никогда не подставлял и не обижал.
Осталось лишь решить один малюсенький вопрос, и можно смело, тыча зданию средний палец, уходить в свободное плавание. Выйдя на лестничную клетку, спустилась на один пролет, как вдруг увидела поднимающегося ко мне Стаса. На ловца и зверь бежит. Остановилась и выставила чуть вперед правую ногу, медленно провела вверх по бедру пальчиком, приподнимая платье и оголяя ножки, показывая резинку чулок.
Стас остолбенел. Секунды промедления рассказали мне многое: он шокирован. Быстро взял себя в руки и заговорил:
— Во что ты вырядилась… — хоть и старался болтать холодно, но тяжело сглотнул, даже кадык нервно дернулся.
Вот и чудненько, смотри, милый мой, на то, что больше никогда твоим не будет! Я хоть и нервничала внутренне, но внешне старалась быть той самой знойной соблазнительницей. Томно выдохнув, подмигнула ему.
— Не нравится? — притворно сладко пропела я и пошла в ва-банк.