Его широкая спина скрывала вечно опущенную голову, так что порой казалось, будто у него и нет никакой головы за выступающими плечами. Он грузно поворачивался полубоком, доставал из ящика стола новую свечу, поджигал ее от затухающей и ставил на ее место. Я еще думал при этом: сколько же там у него свечей, лежат себе одинаковые с одинаковой судьбой. Когда я, бывало, задумывался над этим, меня охватывала давящая тоска. Но потом я соображал, что благодаря этим-то унылым судьбам, я здесь сижу при свете и могу воображать себе картины и представления. Это меня утешало.
А ведь и правда, театр теней, который давал мне здесь свои грандиозные представления был бы невозможен без этих сгорающих безвозвратно одинаковых свечей.
Преходящий уходил и все начиналось заново.
Однажды мне вообразилось нечто совершенно особенное. Мне привиделся какой-то странный пустынный серый мир. Я увидел его все на той же дальней стене, где было сумрачней всего. Казалось, в этом мире никто не живет, что он вымер. Но потом я увидел, что люди там живут под землей, в огромных пещерах, туннелях, проделанных какими-то большими червями. Чудилось мне, что люди эти работают на прокорм гигантских червей. В сущности почти все эти пещеры были одной огромной Кухней со множеством цехов. Были цехи Первых блюд, Вторых блюд, Кондитерские цехи, Хлебные, цехи Напитков и прочие, прочие. Были жилые помещения для рабочих-поваров.
Черви, однако, управляли людьми с помощью Администрации, состоящей из тех же людей, только, в то же время, каких-то других… Это были толстые, малоподвижные люди, которые с годами все больше напоминали самих червей: жирные, складчатые, лоснящиеся.
Но потом я вдруг заметил человека на поверхности…
Однако свеча стала меркнуть. Я и не заметил, как она почти догорела.
За окном отчетливо барабанил дождь, хотя еще секунду назад я его не слышал. Стало почти совсем темно, я уже почти ничего кроме свечи не различал. И снова мне стало казаться, что вот-вот комната погрузится в полную тьму. Однако тихонько заскрипела дверь и в комнате появился Преходящий все в той же полусогбенной позе с опущенной головой.
Он никогда не торопился к столу, шел не спеша, медленно выдвигал ящик, доставал свечу, успевал поджечь ее от затухающей, после чего та сразу тухла, и вот уже комнату озарял яркий свет новой свечи. После проделанного, он все так же медленно растворялся в сумраке, и только тихо поскрипывали половицы под его удаляющимися шагами.
Некоторое время я просто смотрел на пламя новой свечи.
Потом, глядя на прыгающие тени, я почему-то представил себе человека, помешанного на… собственной тени. Вот он сидит в какой-то комнате, свет падает сверху, он смотрит себе под ноги и видит четко очерченную тень. И вдруг ему приходит в голову мысль попробовать поймать свою тень! С помощью просто карандаша. Он хотел обвести контур тени. Но начав двигаться, за ним двинулась и его тень. Он взял карандаш и остановился. Тень остановилась тоже. Он попытался нагнуться, чтобы обвести тень на полу, но тень переместилась. Как обвести руку с пишущим карандашом? Только другой рукой. Нужно два карандаша!
Но что же это такое получается? Контур выходит донельзя странным. Это фрагменты теней, всю тень ухватить никак не выходит. Даже с двумя карандашами. Человек этот вертелся, нагибался, разгибался, выворачивал себе ноги и руки, но ничего не помогало.
Постепенно, охваченный странным безумием, он исчертил весь пол, всю комнату, даже потолок. Он преследовал свою тень, пока не упал в полном изнеможении. Карандаши были сломаны, а цель так и не достигнута.
Если бы кто-то наблюдал за ним со стороны, то этому кому-то вполне могло прийти в голову сравнение метущейся фигуры с колеблемым пламенем свечи, создающим неуловимые пляшущие по комнате тени.
Надо сказать, что иногда меня в моем шкафу посещает паук. Это такое маленькое мохнатое существо на длинных кривых лапках. Как-то раз он, ни с того ни с сего, вдруг рассказал мне свою историю.
- Послушай, послушай! - начал он, выпятив ко мне свои странные глаза.