Но продюсеру и режиссеру настолько сильно понравилось, как мы смотрелись вместе с главной героиней, что они вместе с оператором на ходу придумали несколько новых сцен с нашим участием. Для одной из них мне пришлось в белом вечернем костюме спуститься в бассейн и, откинувшись на спину, дрейфовать в воде, пока они ловили какие-то особенно живописные блики воды на моем «одухотворенном и пропитанном болью одиночества» лице, я же только чувствовал неудобство от намокшей одежды, неприятно облепившей тело. И слишком четко обрисовавшиеся под рубашкой соски, придававшие мне не возвышенный, а, скорее, порочный вид.
Потом в бассейн спустилась девушка, ее мокрое зеленое платье вообще ничего не скрывало, и мы начали страстно целоваться, хотя на самом деле оба умирали от холода. Наши зубы так сильно стучали, что я переживал не за то, насколько хорошо мы выглядим в кадре, а за сохранность наших языков, которые мы вполне могли откусить в процессе.
Надо ли говорить, что когда все закончилось, я испытал ни с чем несравнимое облегчение. Воспользовавшись возможностью принять душ, я провел десять минут под горячей водой, пока не вернулась чувствительность к посиневшим от холода губам, и тело не перестала сотрясать мелкая ледяная дрожь, не позволявшая до конца согреться. Как будто по венам тек жидкий лед.
Получив самые высокие отзывы от съемочной команды и тепло распрощавшись со своей напарницей, я направился к одному из лифтов, для удобства посетителей небоскреба в большом количестве разбросанных по этажам. Никому не приходилось выстраиваться в длинные очереди или, спускаясь в лифте, ждать, пока он остановится на каждом этаже, собирая людей. Огромный плюс проектировщикам, архитекторам и инженерам, продумавшим все до мелочей.
Голова была тяжелой от усталости, в мыслях я уже подсчитывал — сколько времени займет дорога до дома. Я не стал вызывать такси заранее: внизу размещалась отдельная стоянка, где всегда можно было без проблем найти машину. Я настолько погрузился в себя, глядя под ноги, что, уловив приближение другого человека, машинально отступил в сторону, планируя с ним разминуться. И едва не вскрикнул от неожиданности, когда чужие горячие пальцы крепко сжались на моем запястье.
— Привет, — поздоровался Дензил, не выглядя удивленным нашей встречей.
Отдернув руку, я уставился на него во все глаза, отмечая черный вечерний костюм и черную рубашку, правда, без галстука. Несколько верхних пуговиц оказались расстегнуты, открывая вид на крепкую шею. Короткое замешательство сменилось воспоминаниями о беседе с Мией и роскошном ресторане, где они собирались поужинать. Конечно, несмотря на статус Дензила, вряд ли бы его пустили туда в обычной одежде: в подобных местах действовал строгий дресс-код.
— Что ты здесь делаешь? — спросил я, еще до конца не веря, что это не игра моего уставшего подсознания. — Где Мия?
Ленивая улыбка скользнула по его губам. Лонг пристально посмотрел мне в глаза и сощурил их, создавая в воздухе между нами странное напряжение.
— Должна быть уже давно дома, — наконец ответил, всовывая руки в карманы брюк. — Тебя подвезти? — спросил, игнорируя мой первый вопрос. Мне стоило уже привыкнуть, что часть моих вопросов оставалась без ответа.
Я покачал головой.
— Не надо. Я на такси, — я зачем-то махнул рукой себе за спину, на стену, потом вспомнил о своей машине. — Кстати, хочу поблагодарить тебя за ремонт машины. Сколько я должен?
— Много, — серьезно произнес Дензил. И от его вкрадчивого, чуть хрипловатого голоса мне захотелось бежать со всех ног и как можно быстрее. — Но мы решим этот вопрос, если ты позволишь мне тебя проводить.
Он указал рукой в нужном направлении, и я, испытывая непривычную неловкость, послушно пошел за ним.
— Как реклама? — как ни в чем не бывало спросил он, пока мы ждали лифт, словно два старых приятеля, случайно столкнувшихся на общем мероприятии. Бывшие соседи, каждое воскресенье подстригавшие газон в соседнем дворе.
Я решил не удивляться, что они говорили с Мией обо мне: для людей это обычное дело — обсуждать своих коллег и общих знакомых.
— Это оказалось сложнее, чем я думал, — натянуто рассмеялся я, первым заходя в лифт.
Встав боком к панели с кнопками, Лонг нажал на первый этаж.
— Зато бесценный опыт, — спокойно сказал без тени намека на постель.
Наверное, у них с Мией действительно все серьезно. В таком случае из них получится очень красивая пара.
Я хотел сказать что-то нейтральное, чтобы продолжить вежливый и лишенный смысловой нагрузки разговор, когда лифт вдруг застыл, но двери так и не открылись.
— Почему мы остановились? — с беспокойством спросил я, делая шаг к металлическим створкам. Еще никогда в жизни мне не приходилось застревать в лифте. — Здесь должна быть кнопка для вызова диспетчера.
Я обернулся, намереваясь тщательно изучить раму с кнопками, когда взгляд зацепился за Дензила: прижавшись спиной к стене, он стоял с закрытыми глазами и часто дышал, выглядя подозрительно бледным. Особенно на фоне своего костюма.
— Что с тобой? Тебе плохо? — взволнованно спросил я, не представляя, как ему помочь.
Никогда бы не подумал, что Лонг страдает клаустрофобией.
— Все в порядке. Сейчас пройдет, — противореча своим словам, он стал сползать вниз.
— Эй, только не отключайся! — воскликнул я и попытался его подхватить, но из-за разницы в весе он утянул меня с собой на пол. В итоге я не придумал ничего лучше, как стянуть с себя пиджак и подложить ему под голову.
— Что мне сделать, чтобы тебе помочь? — отчаянно спросил я, разрываясь между желанием поискать выход из этой ловушки и страхом оставить его хотя бы на секунду без внимания.
Когда ответа не последовало, я, тихо выругавшись, сначала распахнул на нем пиджак, затем стал торопливо расстегивать рубашку. Сверкнули камни на знакомом кулоне. Я наклонился и подул на безучастное лицо.
— Эй, — позвал, похлопывая по щеке и стараясь не замечать, как дрожат пальцы, и от страха внутренности скручиваются узлом в животе.
Решившись, захватил ртом как можно больше воздуха и, склонившись над Дензилом, прижался к мягким губам, выдыхая. Отстранился и нажал на грудь, приступая ко второй части спасательной операции. Снова наполнил рот воздухом и обхватил его губы, делая сильный выдох. Хотел отодвинуться за новой порцией воздуха, но мне не дали чужие руки: одна властно накрыла затылок, вторая сжалась на шее, прочно удерживая возле влажных губ. Наглый язык скользнул в рот, проталкиваясь глубже, прошелся по кромке зубов и по-хозяйски огладил небо, напрочь игнорируя мое мычание.
Я уперся в еще недавно реанимируемую грудь руками, стараясь оттолкнуть от себя неожиданно слишком живое тело, но это было бесполезно. Меня крепко держали, самым возмутительным образом насилуя мой рот, и мне ничего не оставалось, как укусить мерзавца за губу. Лонг вздрогнул, но рук не разжал и мой рот наполнился металлическим привкусом крови. Напор его губ увеличился, жестко сминая мои, а потом меня мстительно цапнули за язык, которым я пытался вытолкать оккупанта прочь. И в ту же секунду все прекратилось.
— Ауч, — охнул я, прикасаясь кончиками пальцев к пострадавшему языку. Губы распухли и болели, и это в какой-то степени послужило утешающим знаком, потому что боль свидетельствовала о том, что они все еще на месте. Их не съели в этом голодном и подчиняющем поцелуе.
Дензил как ни в чем не бывало грациозно поднялся, утирая кровь с подбородка. Рубашка разошлась на груди, демонстрируя рельефные мускулы. Похоже, мне удалось прокусить ему губу. Я уловил на себе его свирепый и полный возмущения взгляд.
— Ты за это ответишь, — пригрозил он, не стесняясь в открытую нажать на светящуюся кнопку «стоп» и тем самым снова запуская лифт.
— Ага, еще посмотрим, — не менее яростно выдохнул я, подхватывая смятый пиджак и поднимаясь с пола. У меня прямо руки чесались хорошенько ему вмазать, пришлось даже сжать кулаки. — Офигенная актерская игра, я оценил. Зрители плачут, жюри в восторге: роль маньяка тебе удалась блестяще. Наверное, богатый жизненный опыт.