— Знаешь, что я на это скажу? — Дензил сузил глаза, став похожим на большую хищную кошку. — Ты делаешь отвратительное искусственное дыхание. Если бы мне и в самом деле понадобилась помощь, то я был бы уже мертв.
— А ты отвратительно целуешься, — не остался в долгу я. — Это был самый кошмарный поцелуй в моей жизни!
Стоило дверям лифта открыться, я пихнул его в плечо, отталкивая в сторону, и выскочил наружу. И не остановился, когда мне в спину ударили оскорбительные и полные яда слова:
— Наглая ложь! Если хочешь, спроси у Мии, она не станет врать!
Глава 7
Наконец наступила очередь съемок. Как и любая история, эта начиналась со знакомства с главной героиней, ее внутренним миром, повседневной жизнью и ближайшим окружением: семьей, однокурсниками, друзьями. Поскольку мой герой непосредственно относился к семье, то первые дни мы с Мией и другими актерами, исполнявшими роли наших родителей, почти безвылазно провели в павильонах, где возвели декорации нашего дома. Отсняв все части сюжета, связанные с этим местом, мы продолжили сниматься уже в реальных условиях, переместившись в закрытое специально для нас крыло одного из самых старинных учебных заведений страны, расположенного ближе всего к студии (по сценарию наши с Мией герои учились в одном колледже, но на разных факультетах). В качестве массовки несколько раз участвовали реальные студенты, привнося с собой какую-то совершенно необыкновенную и заразительную энергетику, свойственную только юности, когда перед тобой открыт весь мир, внутри бурлит жажда приключений, а вены наполняет уверенность в собственных силах.
Мы весь день проводили на ногах, то репетируя в локациях, заранее согласованных со съемочной группой, чтобы вжиться в окружающее пространство, то приступая к самим съемкам, когда для одной сцены требовалось разное количество дублей: например, пять, двенадцать или даже больше. Это было обусловлено как необходимой сменой плана, так и разного рода случайностями, которые мешали снять хорошо с первого раза. На самом деле, такого рода помехой могло послужить все что угодно: элементарная заминка актера, не совсем удачно с первого раза выставленный свет или почти незаметные расхождения в кадрах. К примеру, в предыдущем кадре Адам отпил воду из бутылки в конце своей реплики, а в следующем, снимаемом уже с другого ракурса, сделал это в начале фразы, из-за чего пришлось переснимать. Такие вот несовпадения старались отслеживать еще в процессе съемки и при последующем просмотре результата за день, чтобы они позже не попали в постобработку, тормозя монтаж.
После возвращения в студию съемочная группа приступила к работе над эпизодами с участием главных злодеев, которая проходила в павильонах. В чем-то это было проще, потому что не требовало вместе с аппаратурой выезжать за пределы студии: реальные декорации заменил зеленый фон, на который впоследствии наложат нужное изображение. Но, с другой стороны, Джеку с Дензилом и другими приходилось проводить много часов в ожидании, пока над их образами как следует поработают гримеры, парикмахеры и костюмеры под предводительством Кэйли и Анет. И в этом плане нам повезло больше, потому что на трансформацию нашей внешности пока уходило в разы меньше времени. Да и в качестве приятного бонуса нам с Мией, Адамом и Николасом во время съемок в кампусе удалось несколько раз выбраться в местный городок, в котором находился замечательный паб, где варили свое домашнее пиво. На мой взгляд чересчур горьковатое, но сама атмосфера заведения делала любой минус совершенно незначительным: в нем все было из дерева (от барной стойки до дощатого и покрытого темным лаком пола), стены украшали картины и старые фотографии студентов и их знаменитых вечеринок, приглушенное освещение от ламп на потолке придавало предметам мягкость, а теням — таинственную глубину, разноцветные квадратные вставки из стекла у входной двери окрашивали дневной свет (или искусственное свечение фонаря над входом в темное время) в радужные пятна, какими переливаются мыльные пузыри, и, конечно, пунш с темным ромом, грейпфрутовым соком и специями.
Именно под его воздействием я принял решение не оставлять без внимания возмутительную выходку Лонга и пообещал себе ему отомстить. Но мне не подходил ни один из тех хорошо известных и примитивных способов, какими пользуются обиженные бывшие, таких как, например, поцарапать его машину, заказать курьера с доставкой из секс-шопа или посыпать красным перцем одежду — это все было слишком низко, глупо, мелочно и могло вылиться в неприятности с журналистами. А лишней шумихи, не согласованной с пиар-агентством, мне как раз и не хотелось. Надо было действовать умнее и хитрее, чтобы Дензил на своей шкуре прочувствовал, каково это — испытать незаслуженное унижение.
По какой-то неизвестной причине он хотел навязать мне свои правила и заставить подчиниться, словно исследуя предел моего терпения. Может быть, он думал, что стоит только поманить пальцем, и я сразу же брошусь на колени, как послушный и хорошо выдрессированный питомец, ожидая дальнейшей команды?
Для человека, как для существа социального, нет ничего хуже, чем запятнать свою репутацию в глазах окружающих (коллег, друзей, знакомых), но я не собирался в своей мести заходить настолько далеко, предпринимая попытки, способные если не разрушить, то по крайней мере попортить чужую жизнь. Нет, я бы никогда на такое не решился, да и, наверное, не смог бы. Как и не стремился впутаться в еще большие проблемы. Именно поэтому я решил найти способ как следует его помучить, не выходя за рамки дозволенного: что самое нежелательное для высокомерного, самовлюбленного, эгоистичного, заносчивого и наглого засранца?
Никакого плана у меня пока не было, но уже одно это решение придало мне спокойной уверенности, еще долго удерживая губы в предвкушающей улыбке.
* * *
Все вышло случайно — моя месть совершилась самым нелепым образом. Это произошло спустя несколько дней после нашего возвращения на студию: я как раз шел по коридору, направляясь на примерку костюма супер-героя, когда в меня едва не врезалась Хлоя, мчавшаяся навстречу с такой скоростью, что я невольно окинул внимательным взглядом начало коридора, ожидая появление из-за угла какого-нибудь монстра или, на худой конец, маньяка с топором.
— Эй, в чем дело? — спросил я ее, мягко придержав за локоть.
Рыжие кудряшки растрепались, обычно едва заметные веснушки отчетливо проступали на неестественно бледной коже, зеленые глаза влажно блестели, как у несправедливо обиженного ребенка. Еще ни разу я не видел ее настолько расстроенной.
Девушка опустила голову, пряча взгляд и сжимая тонкие пальцы с французским маникюром на бутылочке с водой. От нервного напряжения белая кожа на ее шее пошла красными пятнами.
— Мне надо срочно найти таблетку от головной боли, а я как назло где-то оставила аптечку. И теперь не могу вспомнить, где именно.
Нижняя губа Хлои задрожала, вызывая желание крепко ее обнять, но я, чтобы не смущать ее еще больше, ограничился утешающим похлопыванием по плечу.
— Не волнуйся, я достану таблетку. Давай передам, а ты пока поищешь аптечку, — не давая ей возможности возразить, я решительно взял бутылку из машинально разжавшихся пальцев. — Кому и куда нужно отнести?
— В гримерку. Первая дверь за углом, — с облегчением выдохнула девушка и совсем шепотом добавила, забавно округляя глаза: — Дензилу.
— Понятно, — я постарался обнадеживающе улыбнуться. — Все будет хорошо, не переживай.
— Спасибо тебе большое! — просияла бедняжка и побежала дальше.
А я быстро вернулся в комнату отдыха, где еще минуту назад копошилась Мия, вырвавшись на получасовой перерыв.
— Эй, Мия, — позвал я ее, с облегчением обнаружив девушку в кресле с закрытыми глазами. На ее лежавшем на подлокотнике телефоне играла тихая релаксирующая музыка, напоминавшая индийские мотивы. — Прости, что отвлекаю, но мне срочно нужна таблетка от головы. Вопрос жизни и смерти.