На фоне еще полминуты назад проявленного внимания все это показалось мне чересчур грубым.
Я вынудил себя невозмутимо улыбнуться.
— Отлично. Но я своих планов не меняю. А теперь извини, у меня дела.
— Как знаешь, куколка. Незаменимых нет, — бесстрастно заметил Лонг и, не тратя на меня больше времени, вернулся к оставленному ранее телефону, что-то напевая под нос.
Я молча вышел в коридор, еле сдерживаясь, чтобы не дать волю эмоциям. Внутри все переворачивалось от негодования, вызванного отношением Дензила ко всем нам, причем, похоже, что никто, кроме меня, об этом не подозревал, видя исключительно его положительные стороны. Или просто не обращал внимание на недостатки, которые лишь во мне одном вызывали удивительно сильный резонанс. Я не мог ему простить того, что в ком-то другом оставило бы меня равнодушным, точно от этого человека зависело что-то важное в моей жизни.
А еще я испытывал мучительный стыд за свое идиотское поведение: растекся по нему, как твердый, покрытый слоем песка, кусок снега у обочины под весенним солнцем, превращаясь в жалкую лужу. Я сам себе не находил объяснения, просто мне на короткое мгновение захотелось позволить ему больше и самому зайти дальше, окунуться глубже, чтобы увидеть, что там на дне. Но единственное, чего я добился, это звания дурака в собственных глазах, от которого мое хорошее настроение рассыпалось в пыль.
Вернувшись после примерки в пустующую комнату отдыха, я завалился на диван и, вытянув ноги, положил их на низкий стульчик. Взял один из журналов, бездумно полистал.
На сегодня мои дела здесь были закончены, но я планировал еще сходить в зал и позаниматься пару часов на тренажерах. Я как раз собирался уходить, когда в комнату влетела Мия. Ее глаза увеличились до невероятных размеров, лицо пылало, и дыхание с шумом вырывалось из груди, как если бы она пробежала кросс.
— Тай! — закричала она, захлопывая дверь и прижимаясь к ней спиной. — Какую таблетку ты дал Дензилу? Ты ведь для него просил что-нибудь от головы?
Недоуменно нахмурившись, я спустил ноги на пол, откладывая журнал в сторону.
— Да, для него. Я взял таблетку из коробочки зеленого цвета, как ты и сказала, — еще ничего не понимая, но уже осознавая, что произошло нечто ужасное, осторожно признался я.
Мия громко простонала, ударяясь затылком о дверь.
— О Господи! Я же сказала про зеленый блистер, а не упаковку! Тебе нужно срочно уносить ноги, потому что я боюсь, что с тобой может случиться что-то очень нехорошее.
— Мия, объясни, пожалуйста, что произошло? Я уже понял, что перепутал таблетки. Но если та, что я взял, предназначалась не от головной боли, то от чего?
Мия затряслась, и я не смог разобрать — плачет она или смеется. Или все сразу.
— Не от чего, а для чего! Тай, ты дал ему препарат для лечения эректильной дисфункции, который врач прописал моему дедушке! На съемочной площадке сейчас такое творится! Все в шоке, режиссер сделал перерыв, предложив Дензилу уединиться, Джек до сих пор смеется как припадочный, а сам Дензил готов тебя убить! Поверь, я еще никогда не видела никого таким взбешенным!
Я в полнейшем шоке захлопал глазами, пытаясь примириться с мыслью, что кто-то сейчас абсолютно по-настоящему желает моей долгой и мучительной смерти.
— Черт! Тогда мне точно лучше побыстрее исчезнуть, — не тратя время, я схватил куртку и заторопился к выходу. — Прости, что так по-дурацки получилось. Теперь я твой должник.
— Это не у меня ты должен просить прощения, но я попробую все объяснить Дензилу вместо тебя, когда он успокоится, — пообещала Мия, настороженно выглядывая наружу. — Так, никого нет, так что вперед. И с тебя бутылка текилы в пятницу.
— Я уже говорил, что ты прелесть, — усмехнулся я и, чмокнув ее в щеку, выбрался в пока еще пустой коридор.
Мы прошли вместе до развилки, где и распрощались: Мии нужно было возвращаться, а мне — как можно быстрее покинуть небезопасную территорию.
Я почти подобрался к лестнице, когда на моем пути возникла Хлоя, выступив из тени дальнего прохода: заметив меня, девушка радостно заулыбалась и помахала мне рукой, подзывая к себе.
Я состроил несчастное лицо, понимая, что из-за моего дебилизма у нее могли возникнуть большие проблемы.
— Прости, я не специально. Это чистая случайность.
К моему удивлению, Хлоя только отмахнулась:
— Все в порядке. Лонг хоть и порядочная сволочь, но всем сказал, что сам перепутал таблетки, — она тихо вздохнула и вдруг лукаво заулыбалась, становясь похожей на маленькую ведьму. — На самом деле, я мечтала сделать что-нибудь подобное, но у меня никогда не хватило бы духа. Пойдем, я покажу тебе, где здесь черный выход.
Глава 8
Поскольку позаниматься в зале студии не получилось, я выбрался на вечернюю пробежку в парк. На город опустились сумерки, и повсюду зажигались огни. В нагретом за день воздухе перемешались разные запахи: от земли шел пряный, пропитанный влажностью, аромат, зелень оседала на языке древесной горечью, обдувающий разгоряченное лицо ветер пах свежестью с чуть солоноватой морской примесью и временами приносил с собой завлекающие отголоски дыма со стороны еще работающих кафе и закусочных.
Я приостановился и, бегая на месте, нашел в телефоне одну из последних композиций группы, в которой Дензил был вокалистом — «Старласт» («Звездная страсть»). Говорящее название. Когда в беспроводных наушниках-каплях зазвучала музыка, спрятал телефон и продолжил бежать, минуя редких прохожих. Сердце ритмично билось в груди, ему вторило глубокое и ровное дыхание, мышцы сладко ныли от такой желанной нагрузки, устав от временного бездействия, навязанного обычным распорядком дня со стандартным набором недостаточных для тонуса движений.
В уши лился лишь наполовину знакомый по низкому и хрипловатому звучанию голос, царапая вены пленительными вибрациями и распространяя по коже слабый ток. И наполовину чужой, слишком по-другому он звучал, наполненный новыми эмоциями. Не насмешливыми или высокомерными интонациями, а нежными и мягкими, превращавшими его в бархат. Трудно было поверить, что это один и тот же человек.
Пустая дорога стелилась под ногами ровной лентой, по обеим сторонам нависали редкие фонари, разбавляя сгущающуюся темноту желтыми островками света. Я закрыл глаза, немного замедляясь и вслушиваясь в слова песни: «На часах полночь и вокруг темнота. Я стою под твоим окном и смотрю на его свечение, мечтая о том дне, когда окажусь в твоем свете. Однажды ты станешь им для меня, и тогда я забуду о звездах, их света никогда не было достаточно. Ночь рассеивается, и скоро рассвет. Я все еще под твоим окном. Улыбаюсь и растворяюсь в свете нового дня, чтобы когда-нибудь пробраться тенью в твое окно. И навсегда слиться с твоим светом.»
Вдруг ноги за что-то зацепились, и я, споткнувшись, полетел на асфальт. В последнее мгновение успел выставить перед собой руки, но все равно больно приложился правым коленом. Чёрно-белый кот, так не вовремя встретившийся на пути, скрылся в кустах, сердито подергивая хвостом.
— Вот черт, — пробормотал я, поднимаясь и осторожно отряхивая стертые ладони. Закатал порванную штанину и внимательно осмотрел немного содранную кожу, на которой выступили крошечные капельки крови. Слава богу, ничего серьезного, не считая неприятного пощипывания. — Вот она карма в действии, — пробурчал под нос, вспоминая сегодняшнюю ситуацию с Дензилом.
Хотя, если уж на то пошло, то из-за него я растянулся посреди дороги, ведь именно его песню я слушал в тот момент. Конечно, это можно было делать, держа глаза открытыми, но и коту ничего не мешало проложить себе другой маршрут. Так что виноваты Лонг с безымянным котом. Однозначно.
Вздохнув, я подобрал выпавшие наушники и, протерев их майкой, всунул обратно в уши. Поставил песню с самого начала и медленно побежал дальше, на этот раз внимательно глядя по сторонам. Через десять минут я уже входил в хорошо знакомое кафе под мелодичный перезвон колокольчиков, где у входа меня встретила знакомая пальма. Не удержавшись, я потянулся и, поморщившись от жжения в месте ушиба, дернул красную лампу под потолком за кисточку. Достигнув стойки, улыбнулся Мэйл, в этот момент как раз показавшейся из-за двери на кухню, приветливо помахал ее матери.