— Привет! — радостно заулыбалась девушка. Сегодня на ней было нежно-розовое кимоно, украшенное цветами белого лотоса. Распущенные волосы, удерживаемые у лица заколками с тем же цветком, струились по спине темным блестящим шелком. — Как дела?
— Все отлично. Мы уже приступили к съемкам, — я положил локти на прохладную и гладкую столешницу, подаваясь корпусом вперед. — Большая часть недели прошла в бешеном темпе, жду не дождусь выходных. А как поживают твои родственники?
— О, они уже завтра утром улетают обратно. Каждый раз, приезжая в гости, удивляются, как мы можем жить в таком сумасшедшем городе, — тихо засмеялась Мэйл, и я тоже рассмеялся, слишком уж заразительно звучал ее смех. — Что будешь заказывать?
Я состроил несчастное лицо:
— Только что на пробежке я случайно упал и немного ушиб колено, — Мэйл, тихо охнув, прикрыла рот ладонью, ее глаза встревоженно расширились. Я легкомысленно махнул рукой. — Пустяковая царапина, но мне нужно как-то компенсировать себе эту маленькую неприятность. Поэтому я буду большую порцию картошки фри в соусе барбекю под майонезом и кетчупом. И зеленый чай с медом и лимоном. И все это на месте.
— Хорошо. Подожди минутку, я сейчас.
Передав заказ матери, Мэйл ненадолго скрылась за дверью и вернулась с аптечкой. Я за это время успел вымыть руки в маленькой раковине, предназначенной для посетителей, обтереть колено смоченным в воде одноразовым полотенцем и сесть за один из пустующих столиков. Взяв протянутый девушкой тюбик, я нанес на поврежденную кожу антибактериальную мазь и сверху наклеил пластырь, поблагодарив Мэйл за заботу.
— Все в порядке, — смущенно отмахнулась она. — Ты же знаешь, что я всегда рада тебе помочь. А что ты слушаешь? — спросила внезапно, еще больше покраснев и уводя разговор в сторону.
Я протянул ей один из наушников, где на повторе стояла все та же песня, и запустил музыкальную дорожку. Стоило раздаться первым аккордам, как ее ресницы затрепетали, и в темных глазах вспыхнул восторг.
— Ого, это же «Старласт»! — вскрикнула обычно сдержанная Мэйли. — До чего же я обожаю их музыку! Их вокалист, Дензил Лонг, такой классный! Он же написал большинство песен, — потянувшись ко мне, Мэйл вцепилась пальцами в мое запястье и предельно серьезно посмотрела в глаза, будто сейчас решался жизненно важный вопрос. — Пожалуйста, пообещай, что как только я стану совершеннолетней, мы сходим с тобой на их концерт. Иначе папа меня никогда не отпустит. Даже если мне исполнятся все восемьдесят.
— Конечно, я схожу с тобой, — заверил я девушку, при этом решая, говорить ей или нет, что мы снимаемся в одном фильме.
Наверное, пока все же не стоило, а то придется отвечать на бесконечные вопросы. Мне и так хватало Лонга на работе, чтобы еще говорить о нем в свободное время. Может быть, будет лучше сначала раздобыть его автограф, чтобы сделать ей сюрприз, и уже потом все рассказать. Только вряд ли Дензил после сегодняшнего захочет вообще со мной разговаривать.
А еще меня неприятно укололо ревностью: подумать только — моя Мэйл, маленькая верная подружка, без ума от Лонга. Я даже подумать не мог, что она его фанатка, потому что, как ни крути, но по факту он являлся владельцем группы — ее основателем и продюсером. Мэйл всегда выглядела старше своих лет, производя впечатление взрослой девушки, но на самом деле до сих пор оставалась ребенком. Это угадывалось по тому, с какой легкостью она увлекалась и дарила свое обожание каждому популярному и смазливому парню. В том числе и мне. Но теперь, как оказалось, я был не одинок на своем пьедестале. И это расстраивало, отбивая аппетит.
Я через силу съел половину порции, чтобы никого не обидеть, еще немного поболтал с Мэйли и, распрощавшись, отправился домой. Пару часов назад Мия написала, что ей удалось поговорить с Лонгом и «навести мосты», как она это назвала. Но, успев немного его узнать, я был уверен в хлипкости этих конструкций. Вот только скрываться до конца жизни у меня все равно не получилось бы, поэтому нужно было придумать какой-нибудь способ извиниться.
* * *
Моей фантазии хватило на кофе, но зато из самой дорогой сети кофеен в стране. Черный, со вкусом орехов и карамели. Его густой аромат будоражил рецепторы и вызывал дрожь предвкушения по телу, подобно той, которая появляется у курильщиков при мысли о сигарете. Чтобы его получить, мне пришлось пораньше выехать из дома и отстоять очередь, потому что в эти утренние часы в кофе не нуждался либо сильно ленивый, либо очень спешащий человек, для кого опоздание хотя бы на минуту приравнивалось к смерти. Или тот, кто его вообще не пил, считая ядом.
Решив, что если помирать, то нарядным, я облачился в белые джинсы и серую майку без рукавов, с соединенными на спине лямками, открывающими лопатки, намеренно избегая черных вещей, коих в моем гардеробе насчитывалось не меньше половины. И разрушил монохромный образ короткой, легкой курткой на молнии цвета хаки.
Припарковавшись возле студии, я опустил солнцезащитный козырек и открыл зеркало, чтобы поправить волосы, растрепавшиеся из-за открытого во время дороги окна. Провел рукой по отросшим ниже скул прядям, затемненным Кэйли до песочного оттенка выгоревших на солнце волос, не переставая удивляться, насколько хорошо он подошел к глазам, превращая их голубой цвет практически в серый. Проверил почту на телефоне. Протер салфеткой дисплей на приборной панели, покрывшийся едва заметным слоем пыли.
Когда тянуть время дальше просто не имело смысла, и моя задержка грозила перерасти в опоздание, я выбрался из машины со все еще теплым стаканчиком из качественного плотного картона. И уныло направился ко входу, медленно поднялся по ступенькам. На десять было запланировано небольшое интервью с несколькими популярными журналами, газетами и телевизионными каналами, фокусирующимися на событиях из мира шоу-бизнеса. Дензил же не дурак, чтобы убивать меня перед его началом.
Приободрившись, я ускорил шаг, проходя открытый зал с изумрудными диванами, кофейными столиками, настольным теннисом, игровыми приставками, автоматами с бесплатными напитками и закусками, и впечатляющим аквариумом-колонной с морской водой — обиталищем разноцветных кораллов и рыбок. И растерянно замер, услышав знакомый голос: Дензил сидел ко мне спиной, вытянув длинные ноги, и с кем-то говорил по телефону.
Я закусил губу. Если продолжить путь, то он меня сразу же заметит. Пока же я в относительной безопасности, не считая того, что рано или поздно меня все равно обнаружат, если я, конечно, не отомру и что-нибудь срочно не придумаю. Например, можно попробовать молча вручить ему кофе, пользуясь занятостью, и расторопно ретироваться к гостеприимно распахнутым двойным дверям в самом конце коридора.
Я едва успел сделать пару шагов, как Лонг, быстро распрощавшись, свернул разговор. Мое сердце тревожно забилось, булькая где-то в горле. К счастью, его телефон разразился новой трелью, возрождая шанс на благополучный исход этой непростой комбинации. Который растаял в воздухе, стоило Дензилу вскочить на ноги и в раздражении зарычать невидимому собеседнику:
— Нет, я не собираюсь рекламировать средство от импотенции! Кто вам такое сказал? Какой источник?! Вы издеваетесь? — вкрадчиво уточнил он. И почти сразу же грубо бросил, ставя жирную точку в разговоре: — Да идите к черту!
Потом развернулся и с такой силой швырнул телефон, что он пролетел через все помещение и, ударившись о стену, раскололся на несколько частей. В опасной близости от аквариума. Хотелось верить в продуманность этого действия, нежели в то, что Лонг попросту промахнулся. Еще больше хотелось верить, что стекло противоударное. Потому что ничто не мешало ему проделать тоже самое с каким-нибудь другим предметом, например, с ракеткой для настольного тенниса. Было бы желание. Но это перестало быть важным, когда потемневшие глаза остановились на мне.