— Кофе? — улыбнулся я как можно приветливее, чувствуя, как сводит скулы.
Дензил с противоестественным спокойствием засунул руки в карманы темно-синих брюк и от этого движения зауженная белая рубашка с рукавом в три четверти натянулась на его плечах и груди, облепив тугие мышцы. Он уставился на меня с задумчивым выражением, какое нередко появляется у неискушенных посетителей ресторана перед тем, как они отвечают на вопрос официанта — какой прожарки стейк подавать.
— Просто кофе? — спросил с ласковой интонацией, показавшейся мне угрожающей.
— Только кофе, — подтвердил я. — Прости за вчерашнее. Мне правда жаль, что так получилось. Я бы никогда не пошел сознательно на нечто подобное — это против моих принципов.
Дензил помолчал, не пытаясь заполнить наступившую тишину, потом хмыкнул. Усмехнулся уголком губ.
— Знаю. Ты у нас слишком правильный, и это чертовски бесит, — Лонг кивнул на стаканчик со знаменитым логотипом. — Что за кофе?
— Как ты любишь, — поспешил заверить его я, испытывая несказанное облегчение, что все так легко обошлось.
Темная бровь поползла вверх.
— Как я люблю?
— Да. Я вычитал в интернете, что ты предпочитаешь черный без сахара.
Хрипло рассмеявшись, Дензил провел ладонью по волосам, на мизинце мелькнул тонкий ободок кольца.
— На будущее: не надо верить всему, что пишут или говорят. На те интервью, которые не требуют личной встречи, от моего лица отвечает пресс-агент. И иногда его представления о том, как лучше для моего имиджа, отличаются от реальности. Я пью сладкий кофе со сливками.
— Мм, ладно, — просто ответил я, а про себя подумал: в том мире, где я живу, ничего не может быть лучше халявы, даже если то, что тебе предлагают, расходится с личными вкусами.
Сделав глоток отвергнутого напитка, я в блаженстве прикрыл глаза. Несмотря на то, что я любил горячий кофе, а этот успел немного поостыть — его насыщенный вкус оказался сказочно хорош. И едва не поперхнулся, когда стаканчик вырвали у меня из рук.
— Эй, это мое! — возмутился Лонг, поднимая руку над головой, что выглядело довольно комично.
Не думал же он, что я буду пытаться отобрать у него кофе.
— Но ты сам от него отказался, — все же напомнил я, наблюдая, как он отпивает, касаясь губами того же места, что и я перед этим. — Или тебе просто необходимо все время меня дразнить?
— Обычно люди называют это флиртом, — серьезно ответил Дензил, но его глаза смеялись надо мной. — Кстати, я очень много думал о тебе вчера, — он сделал многозначительную паузу, и я почувствовал, как мое лицо предательски краснеет. — То есть, о твоих словах, конечно. И я решил, что идея с клубом не такая уж плохая. Мия сказала, что вы еще не успели определиться с местом, поэтому я зарезервировал нам столик.
— Очень мило с твоей стороны, — любезно выдавил я, задумавшись, с чего вдруг такая доброта.
— Чего только не сделаешь ради любимых коллег.
Не сговариваясь, мы дошли до конференц-зала, где уже все было готово: на возвышении стоял стол для режиссера, продюсера и актеров, напротив размещались рядами комфортные кресла для журналистов. Дензил пропустил меня вперед, и я, поздоровавшись со всеми, устроился напротив таблички со своим именем, стараясь сосредоточиться на предстоящем мероприятии и отбросить непонятное предчувствие грядущего стихийного бедствия.
— Сейчас, когда все в сборе, мы можем начинать, — радостно объявила Дейзи, открывая официальную часть, за которой следовал небольшой фуршет.
Все вокруг зашевелились, защелкали фотокамеры, ослепляя светом вспышек. Привлекая внимание, вверх взмыл лес рук.
Случайным образом, больше для поддержания порядка, Дейзи выбирала из зала того, кому предоставлялась возможность задать свой вопрос. Вначале шли стандартные вопросы из разряда «о чем фильм?», включавшие в себя выяснение подробностей о сюжете, кастинге, бюджете, съемках, трейлере, музыке, планируемой дате выхода, ожидаемых кассовых сборах и возможном превращении в дилогию или трилогию. В основном говорили режиссер и продюсер, с готовностью посвящая собравшихся в детали проекта, которые могли быть интересны зрителям и выступить отличной рекламой.
Озвучивались и общие вопросы: какое место фильму в современной киноиндустрии отводят его создатели и в каких картинах видят основных конкурентов на все главные премии будущего года. После посыпались вопросы в адрес нас, актеров, с целью выяснить, что мы думаем о своих персонажах, какими их видим, существует ли сходство между экранным образом и реальным и тому подобное. Мы все старались отвечать коротко, но исчерпывающе, сдабривая ответы юмором там, где это уместно, чтобы даже самые придирчивые представители прессы остались довольны.
И, наконец, наступила очередь неудобных вопросов, иногда больше личных и не имеющих прямого отношения к фильму. У Мии сначала спросили, считает ли она свою героиню достойной той ключевой роли, которая отводилась ей сценарием. И потом — не кажется ли ей, что в ее социальных сетях слишком большое количество селфи, как бы намекающее на погоню за одобрением. У Николаса поинтересовались, почему он предпочел актерскую карьеру музыкальной, раз уж несколько поколений его семьи посвятили свою жизнь музыке. И как к этому отнеслись его родные. В отношении Дензила всех, конечно же, в первую очередь интересовала его личная жизнь и причины расставания с бывшими девушками, все из которых являлись публичными личностями: актрисами, моделями, певицами…
Чаще всего, разумеется, с вопросами обращались к мужской части нашей компании, вызывающей наивысший интерес у аудитории, внушительная часть которой состояла из представительниц слабого пола. Я некстати вспомнил о Мэйли и покосился в сторону Лонга, который, судя по расслабленному внешнему виду, чувствовал себя под прицелом камер и градом вопросов, как рыба в воде. Откинувшись на спинку стула и вертя в руках стаканчик с кофе, он сверкал улыбкой во все тридцать два зуба и мило общался с представителями прессы, особенно девушками, неумолимо перетягивая все внимание на себя. И от этой приторной сладости у меня сводило зубы, из-за чего приходилось все время пить негазированную воду, выставленную на столе в стеклянных бутылочках.
Под конец, когда Дейзи оповестила всех о подходящей к завершению встрече, слово в очередной раз попросила красивая брюнетка, откровенно флиртовавшая с Дензилом на виду у всех. Я едва не закатил глаза, слишком уж настойчивой она оказалась. Вела себя так, как будто они здесь только вдвоем. И вообще, находятся на свидании, а все окружающие — так, для фона. И это бесило. Особенно то, как Лонг ей подыгрывал.
— Мистер Лонг, в СМИ просочилась информация, что вы принимаете препарат для стимуляции… простите, полового влечения, — мило объявила журналистка, нисколько не смущаясь вопроса. Наоборот, в ее глазах плясали смешинки, показывая ее отношение к такого рода информации, но профессия обязывала отыскать и предоставить публике подробности «сенсации», даже если она основывалась на глупых слухах. На зал опустилась короткая тишина, и уже через мгновение затворы фотоаппаратов защелкали с неутомимой силой, в разы чаще, чем за все это время, словно все только того и ждали. И перед этим не было ничего: ни почти двухчасовой съемки, ни игры в вопросы и ответы. — Как вы это прокомментируете?
Выдержав театральную паузу, Дензил хищно ухмыльнулся:
— Лучше меня на этот вопрос ответит мистер Келли.
Головы всех присутствующих как по команде повернулись ко мне, а я подавился водой, закашлявшись.
— Мистер Келли? — озадаченно переспросила журналистка, хмуря изящные брови.
— Да, — невинно подтвердил Лонг и, глядя прямо в зал, нахально заявил: — Мы с ним встречаемся.
Глава 9
Заявление Дензила произвело эффект взорвавшейся бомбы. Кратковременный шок сменился настоящей бурей: журналисты наперебой выкрикивали вопросы, перебивая друг друга, некоторые даже повскакивали со своих мест и подошли поближе, считая, что так у них появится больше шансов обратить на себя внимание. От поднявшегося шума у меня закружилась голова. Захотелось наплевать на условности и закрыть уши руками, чтобы не дать свести себя с ума. Попытки Дейзи восстановить порядок ни к чему не привели: на нее просто не обращали внимания. И весь этот балаган беспрерывно снимали операторы с телевидения.