Единственным из присутствующих, сохранявшим завидную невозмутимость, оставался Дензил. Его лицо выражало полнейшее спокойствие, карие глаза снисходительно взирали на творившийся вокруг беспорядок. Он больше не пытался что-либо сказать, но, судя по его удовлетворенному виду, и так добился всего, чего хотел. Все, от режиссера и продюсера до других актеров, смотрели на нас с нескрываемым удивлением, если не сказать — потрясением. Один Джек улыбался так, словно давно ожидал чего-то подобного. И вот этот исторический момент наступил.
«Какой ужас», — думал я, чувствуя, как меня с каждым вдохом все больше затягивает в живой бурлящий водоворот, а изнутри поднимается мутная паника. Складывалось ощущение, что мы вдруг стали участниками какого-то развлекательного шоу, успешность которого оценивается величиной творящегося в студии сумасшествия, искусственно раздуваемого его создателями для удовольствия зрителей и высокого рейтинга. Еще чуть-чуть и в зал приведут девушку в свадебном платье. Размазывая тушь по щекам, она в слезах поведает миру, как я бросил ее беременную возле алтаря, сбежав к Лонгу.
В настоящий момент мой мозг отказывался понимать мотивы поведения Дензила, толкнувшие его на столь шокирующее заявление. Я не представлял, что послужило причиной: своеобразная месть, скандальный пиар-ход или импульсивное желание как следует развлечься. Но я не мог допустить, чтобы его слова бесцеремонно перевернули мою жизнь, подобно коробке с ценными вещами, вытряхнув все под ноги случайным прохожим — это было несправедливо ни по отношению ко мне, ни по отношению к моим близким. Мнение общества меня не волновало: в наше время многие артисты делали публичный каминг-аут и этим уже нельзя было никого удивить. Меня возмущало другое — поместив меня в центр своего вранья, Дензил наплевал на мои желания и чувства, словно разорвал пишущуюся историю моей жизни в маленькие клочки и бросил мне их в лицо.
— Это неправда. Мы не встречаемся, — произнес я. Но, даже усиленный закреплённым на груди петличным микрофоном, мой голос все равно потонул в общем шуме. Тогда я встал и, присев на стол, крутанулся. Спрыгнул на пол с другой стороны. Уверенно подошел к брюнетке, задавшей роковой вопрос, и громко произнес в ее микрофон: — Мы не встречаемся, Дензил пошутил, — мне все же удалось добиться всеобщего внимания. Голоса один за другим стихли, и я смело продолжил в наступившей тишине: — Не хочу никого обидеть, но также не считаю нужным скрывать, что я стопроцентный натурал.
Мне больше не требовался дополнительный микрофон, поэтому я повернулся и, глядя в непроницаемые карие глаза, сказал правду, способную заслонить собой ту ложь, которая и послужила катализатором бури:
— Я бы никогда не стал встречаться с таким человеком.
— Можно узнать, почему? — живо поинтересовалась журналистка, отвлекая на себя мое внимание.
Ее выразительные, густо накрашенные глаза выражали симпатию и сочувствие. Возможно, наигранные, обусловленные сложившейся ситуацией и желанием расположить меня к откровенному ответу, чтобы заполнить все пробелы и расставить точки. Но это не имело значения, потому что я не собирался больше молчать — слишком дорого мне обходилось участие в чужой игре.
— По-моему, это и так очевидно. Он один из самых эгоистичных людей, которых я знаю, — пояснил я, смягчая свои слова обаятельной улыбкой. — В отношениях важно идти на уступки, следовать за общими интересами, слышать друг друга и уважать. Или это уже не отношения, а ни к чему не ведущая связь с целью кого-то использовать. К тому же, я не приемлю флирта на стороне. Такое под силу выдержать только в двух случаях: либо если человек тебе безразличен, либо если ты в коме.
Журналистка хмыкнула. Многие засмеялись. И это словно разом разрядило напряженную атмосферу, царившую в помещении. Невидимые тучи, стянувшиеся под потолком, растаяли. И без их давления сгустившийся и наэлектризованный воздух расчистился, сразу стало легче дышать.
— Мистер Лонг, у вас есть что добавить? — спросил высокий парень со второго ряда.
Не выпуская стаканчик с кофе, Дензил рассеянно водил по его краю пальцем одной руки и что-то вырисовывал другой, держа в ней ручку. Казалось, мыслями он был очень далеко отсюда, в какой-то момент утратив интерес к происходящему. Поэтому на прозвучавший вопрос он только отрицательно мотнул головой.
— А по поводу проблемы… кхм, со здоровьем? — подал голос другой журналист.
— У меня нет никаких проблем, вас ввели в заблуждение ложные слухи, — медленно проговорил Дензил, отставляя в сторону стаканчик и откладывая ручку. И, откинувшись на спинку стула, с вежливым вниманием посмотрел на говорившего: — На вашем месте я бы более тщательно проверял полученную информацию, если вам, конечно, важны ваша репутация и благополучие работодателя. Как совершенно точно заметил мой коллега, я эгоист. И у меня не все в порядке с юмором. Но я абсолютно точно не импотент. Надеюсь, этого признания достаточно?
— Да, конечно. Спасибо за столь подробный ответ, — стушевался журналист и поспешно сел на место.
— Уважаемые гости, прошу всех пройти к выходу, чтобы угоститься легкими закусками и напитками, — воспользовавшись паузой, преувеличенно жизнерадостно объявила Дейзи, распахивая двери в холл, где уже ожидали накрытые столы.
Медленно людской поток потянулся наружу. Опять поднялся шум, но он уже не тревожил, как до этого, царапая изнутри как по стеклу.
Я снял с груди микрофон, чувствуя, как едва заметно подрагивают пальцы. Первичный ступор и последовавшее за ним нервное напряжение прошли, оставив после себя опустошённость. Даже злости не осталось, все поглотила тянущая пустота внутри.
— Тай, что это только что было? Месть за вчерашнее? — прошептала Мия, тронув меня за локоть.
— Ну вы даете, — тихо выдохнул подошедший Джек и утешающе похлопал меня по плечу. — Не обращай внимания. Хоть продюсер и рад поднявшейся шумихе, режиссеру явно пришлось не по вкусу внеплановое выступление Дензила. Так что так легко он не отделается. Придется ответить за свою неуместную шутку с прессой.
Как же, чтобы Лонг и за что-то ответил? Я не очень-то в это верил. Но не стал озвучивать свои мысли вслух.
Я обернулся и невозмутимо улыбнулся Мии с Джеком, ощущая, как вместе с губами натягиваются и потрепанные нервы. Мне не хотелось показывать, насколько сильно меня расстроил произошедший инцидент, поэтому приходилось притворяться, делая над собой усилие. Но я был рад, что рядом со мной есть люди, готовые меня поддержать.
Я глубоко вздохнул и пожал плечами:
— Понятия не имею, что у Дензила в голове. И, если честно, знать не хочу. Иногда у меня создается впечатление, что даже он сам об этом не догадывается.
— Тайрон, — позвал меня очутившийся рядом режиссер. — Я хочу извиниться за цирк, устроенный Дензилом. Я обязательно с ним поговорю и постараюсь сделать так, чтобы эта история не наделала много шума, насколько это в моих силах. Но тебе все равно лучше предупредить родных, чтобы для них это не стало неожиданностью.
— Хорошо, я понял. И спасибо вам, — мне было искренне приятно его участие.
Ободряюще улыбнувшись, режиссер отошел к поджидающей его Дейзи. И они вместе направились к группе журналистов, среди которых уже находился продюсер, что-то оживленно им втолковывающий.
Я совсем не ожидал столько внимания от своих коллег в сложившейся ситуации, предполагая, что для всех она не имела какого-либо серьезного значения, воспринимаемая, скорее, как эксцентричная выходка скучающей звезды.
— Ты как? — спросил Адам, присоединившись к нам вместе с Николасом.
— Живой? — вторил ему Ник.
— Как видите, — рассмеялся я, украдкой оглядываясь через плечо на опустевший зал.
— Пошли перекусим? — предложил Джек.