— Отличная идея, а то эти зверюги выжали из меня все соки, — поддержала его Мия и первая направилась к выходу, бодро отстукивая каблуками.
Проходя мимо одиноко стоящего стаканчика, я, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, повернул его противоположной стороной к себе. И, удивляясь профессионализму рисунка, увидел на оранжевом фоне над волнами изображение башни. Или, скорее, маяка. В небе размашистым росчерком парила птица, прямо под ней плыл дельфин, чем-то неуловимо похожий на ее тень. И прямая полоса света, падающая с маяка, разделяла пространство на две плоскости, решительно отделяя небо от моря.
* * *
Через сорок минут на финальной примерке я, спрятавшись от снующей туда-сюда Анет за ширмой, стягивал с себя синий эластичный костюм героя с высоким воротником-стойкой и черной эмблемой в виде солнца на груди. Возможно, у меня некстати разыгралось воображение, но мне чудилось, что она не просто так задорно насвистывает известную романтическую песенку, бросая на меня быстрые взгляды из-под на этот раз зеленой челки. Неизменным оставалось одно — любовь к черному во всем, кроме цвета волос: от одежды вплоть до лака на ногтях.
— Что с коленом? — неожиданно спросила она, чем-то шурша за перегородкой.
Интересно, вот как она умудрилась заметить? Анет не походила на того, кто станет специально подглядывать, но не могла же она обладать рентгеновским зрением?
— Упал вчера на пробежке, — отозвался я, выходя из-за укрытия, от которого, как только что выяснилось, было мало толку.
Анет взяла из моих рук костюм и удовлетворенно кивнула.
— Отлично сел. Хотя на тебе хорошо смотрелся бы и мешок для картошки. А с нагрузками поаккуратнее, беречь себя надо. Я-то подумала, что стертые ладони и огромный синяк — это последствия ваших экспериментов. Сейчас молодежь часто развлекается подобным образом.
— Прости, что? — оторопело спросил я, уверенный, что у меня начались слуховые галлюцинации.
— Что «что»? — невинно переспросила женщина, принявшись развешивать костюм на напольной передвижной вешалке для одежды.
— Анет, это не смешно, — устало усмехнулся я, поражаясь, с какой скоростью здесь распространяются слухи.
— Прости, но это очень смешно, — закончив, она развернулась ко мне всем корпусом и хлопнула в ладоши. — Никогда бы не подумала, что этот бабник заинтересуется парнями. Ты без сомнения привлекательный, но и красоток вокруг немало. Может, это любовь?
— Нет, не любовь. Анет, он просто неудачно пошутил. Мы не пара, — простонал я, мечтая как можно быстрее оказаться в любом другом месте.
— Да знаю я, не волнуйся, — поспешно заверила меня она и, подобрав каким-то образом оказавшийся на полу красный газовый шарф, взмахнула им в воздухе. — Но если что, я также знаю пару мест, где вы могли бы хорошо провести время, не боясь огласки.
— Я ведь могу идти? — уточнил я, борясь с желанием закатить глаза.
Анет казалась немного странной. Мне никогда не удавалось понять, когда она прикалывается, а когда вполне серьезна. Поэтому я старался как можно меньше с ней говорить и только по делу. Во избежание недоразумений и чтобы не чувствовать себя глупо. Вот прямо как сейчас.
— Я думала, мы уже выяснили, что ты свободен. В том смысле, что можешь идти, — кивнула она, возвращаясь к насвистыванию надоевшей мелодии.
— Спасибо, Анет. Еще увидимся.
— Тай?
— Что? — я обернулся от двери, сохраняя бесстрастное выражение лица.
— Твоему терпению можно только позавидовать.
Ага, как же. Я поспешно выскочил в коридор, поборов соблазн немного придушить ее шарфом.
* * *
К вечеру небо затянули тучи, растянувшись однородной серой массой от края до края, насколько хватало видимости. Заморосил дождь, пропитывая песок под ногами влагой и смешивая окружающие краски в один сплошной холодный фон на холсте, словно предназначенном для чего-то большего. Оставив машину на пустой стоянке, я брел вдоль береговой линии, наблюдая за движением волн. Потом забрался с ногами на скамейку, устроился на ее спинке и, до горла застегнув куртку, ссутулился, спрятав руки в карманах.
К тому моменту, как небосвод расчистился и над горизонтом показался розовый диск, я полностью промок. Еще предстояло добираться домой и путь был не близкий. Не знаю, с чего вдруг мне пришло в голову приехать сюда. Наверное, захотелось выбраться из замкнутого круга дом-работа-дом. Собраться с мыслями и просто от всего отдохнуть. Ненадолго раствориться в бескрайнем пространстве.
Вытащив руки, я поставил локти на колени и положил подбородок на скрещенные пальцы. Над сине-зелеными волнами, поддерживаемые ветром, кружили редкие чайки, их криков не было слышно за шумом прибоя. День неумолимо угасал. Еще минут двадцать-тридцать и совсем догорит, погружая мир сначала в полупрозрачные сиреневые сумерки, а после в бархатную ночь с россыпью невидимых из-за городской иллюминации и дымчатых облаков звезд.
Я всегда думал, что хорошо знаю людей. Могу их прочитать, без труда расшифровывая, что скрывается за теми или иными действиями и словами. Мне это не казалось чем-то сложным, требующим глубоких жизненных познаний, богатого опыта или изучения специальной литературы. Мы все еще с детства интуитивно учимся понимать друг друга для более успешного взаимодействия. Но мне никак не удавалось разгадать загадку под названием «Дензил Лонг». Даже близко приблизиться к ее решению.
Дензил напоминал мне красивую картину, которая всем нравится. Не может не нравится. Когда страшно подойти поближе и просто постоять рядом, но еще сильнее хочется прикоснуться. Казалось, ему было легко соответствовать этому образу — так же естественно, как двигаться или дышать. И все это не осознавая, что может быть по-другому. Есть такие люди, которым не надо ничего делать для того, чтобы привлекать внимание, притягивать взгляды, вызывать интерес. Пробуждать инстинктивное желание находиться рядом, чтобы иметь возможность заполучить себе кусочек совершенства. И все же ему чего-то не хватало, какой-то части, без которой даже самое прекрасное на свете произведение искусства никогда не станет совершенством.
Когда я смотрел на него, мне казалось, что это так легко — быть счастливым и цельным. В отношении себя я всегда знал, чего хочу добиться в жизни: сначала с успехом окончить учебу, потом стать актером, обрести известность, славу, найти кого-нибудь подходящего, завести семью, возможно, открыть свой бизнес, чтобы всю жизнь не зависеть от карьеры. И только после встречи с Лонгом меня все чаще стало посещать смутное сомнение, что заданный мной вектор может оказаться ошибочным и не привести к счастью. Как выяснилось, можно иметь все и вместе с тем не иметь главного. Но как уйти от построенного маршрута, размениваясь на поиски чего-то призрачного и рискуя потратить время впустую?
И все же Дензил был так непохож на других. Убийственно притягателен. Как отравленное вино, самый лучший в твоей жизни глоток и он же — последний. Впервые мне было по-настоящему страшно: хотелось узнать его поближе и вместе с тем бежать как можно дальше. Вдруг внутри красивого фасада окажется пустой и холодный дом? Мне было проще оставаться на безопасном берегу, чем тянуться парусником за горизонт в неизвестность, преследуя ветер, и все равно не суметь его удержать. Также и с родителями: я выбрал расстояние, выстраивая свою жизнь в стороне от них, чтобы не мучиться от отсутствия любви и внимания с их стороны. Так или иначе наше подсознание запрограммировано на поиски наиболее комфортного пути. Ведь так удобнее — не строить иллюзии, потому что прощаться с ними всегда больно.
* * *
Я устал, продрог и ужасно хотел есть. Зайдя в квартиру, я включил свет и бросил ключи на тумбочку. Снял насквозь промокшую куртку, скинул кеды и, избавляясь на ходу от одежды, прошел в ванную. Закинул сырой комок в стиральную машинку и встал под душ, сразу выкручивая вентиль налево. Уперся руками в кафельную стену, расслабляя плечи и спину, наслаждаясь ощущением кусачих капель, впитывающихся в кожу вместе с теплом. Холод в груди постепенно растворялся, уступая место сонливости. Есть перехотелось, просто выпить и лечь спать, забравшись под мягкое одеяло.