Лонг улыбнулся, подозрительно напоминая Чеширского кота. Из выреза рубашки выглядывал черный шнурок, на котором, как я знал, висит кулон. Мне стало интересно, почему он с ним никогда не расстается, но я бы не решился задать столь личный вопрос.
Дензил сильно выделялся на светлом фоне комнаты — как внушительной фигурой, так и цветом одежды. И я невольно отметил, насколько ему идет черный, придавая сходство с вампиром или демоном, но в белом он выглядел бы еще лучше: этот цвет осветлил бы его смуглую кожу и сделал глаза и губы ярче, еще больше увеличивая внешнюю привлекательность. Главное — не ляпнуть такое вслух.
— Пообещать не приближаться к Марку, — произнес Лонг, к счастью, не догадываясь, какие мысли сейчас бродят у меня в голове.
— Что? — не понял я вначале, но, спустя мгновение, выразительно закатил глаза. — Боже, да кто он такой, этот Марк? Торговец наркотиками, больной извращенец или опасный мошенник? И этот клуб всего лишь его прикрытие для нелегального бизнеса? Вряд ли у него нет других дел, кроме как заниматься преследованием.
Дензил тихо рассмеялся, и от этого звука по моей спине россыпью разбежались мурашки. И как будто этого оказалось мало, в его глазах появилось то непривычно теплое выражение, с которым обычно смотрят на «милые вещи» наподобие котят, детей, пуховых тапочек и всяких далеких от практичности, но симпатичных безделушек для дома.
Я резко запрокинул голову, допивая остатки виски.
— Нет, он не маньяк, — охотно пояснил Дензил. — И здесь нет никакой подпольной лаборатории или еще чего-то криминального. Насколько я знаю, в этом крыле несколько гостевых комнат и отдельных залов, в одном из них регулярно собираются для игры в покер. Его бизнес связан с инвестициями, а клуб — один из вариантов вложения денег. По слухам он любитель делать красивые жесты и задаривать дорогими подарками, но чрезмерно властный и непостоянный. Не отрицаю, что из близкого общения с ним можно извлечь определенную выгоду, но эта связь всегда краткосрочна и несерьезна. К тому же иногда его интерес не ограничивается только одним объектом. В любом случае это не тот человек, с которым тебе следует общаться. Поэтому просто пообещай этого не делать.
Я задумался. С одной стороны была моя уверенность в том, что Марк забыл о моем существовании уже спустя минуту после того, как я ушел, что делало второй пункт нашего спора бессмысленным. Я мог бы вообще на него не соглашаться. С другой стороны мне хотелось заставить Дензила немного помучиться и отомстить и за Джессику, и за Камиллу, и за беспричинную симпатию Тома, и за бог знает что еще. Это было слишком легко и поэтому особенно заманчиво — преподать ему урок, который он так сразу не забудет. Поэтому я кивнул и протянул руку для скрепления нашего договора.
— Я согласен.
— Тогда договорились, — он пожал мою руку и забрал пустой стакан. — Еще виски?
— Нет, спасибо. Нам лучше поторопиться, а то нас наверняка уже разыскивают.
Воспользовавшись тем, что Лонг отвернулся, чтобы вернуться к бару, я направился к кровати, на ходу расстегивая и стаскивая с плеч пиджак. Удивительно, как его помощнице удалось за столь короткое время раздобыть костюм нужного размера, да еще и комплект нижнего белья в придачу.
Я насколько получилось быстро снял штаны и боксеры, меняя их на новые. Когда пришел черед рубашки, я накинул ее на плечи и только после этого обернулся, сбавляя темп и неторопливо застегивая пуговицы, наивно считая, что самая сложная часть программы выполнена.
Лонг стоял возле глянцевой барной стойки, всунув руки в карманы брюк, но даже на таком расстоянии я заметил, как потемнели его ореховые глаза, и заострились скулы. Он буквально пожирал меня глазами, не деля на кусочки, а словно заглатывая всего целиком — столько откровенной жадности было в его взгляде.
Постаравшись не показывать смущение, я подобрал пиджак и отошел к одному из зеркал, чтобы разорвать наш зрительный контакт, заставший меня врасплох. Внутри поднималось непривычное волнение, и, казалось, если прислушаться, то можно расслышать потрескивание электрических искр от собравшегося в воздухе напряжения.
Всунув руки в рукава, я натянул пиджак на плечи и механически оправил полы, после чего провел руками по растрепавшимся прядям, приводя волосы в порядок. И тут же напрягся, стоило Дензилу оказаться у меня за спиной. Он просто стоял, не пытаясь коснуться, тем не менее его близость вызывала смутную тревогу.
— Нет, — сказал я твердо, когда наши глаза скрестились в зеркальном отражении.
Но я никак не ожидал, что вместо того, чтобы отступить, он развернет меня к себе за плечи и прижмет к гладкой поверхности.
— Отпусти, — выдохнул я, пытаясь оттолкнуть его от себя, но легче было сдвинуть с места статую.
— Я представлял себе это той ночью, когда остался у тебя ночевать, — прошептал он, пристально вглядываясь в мое лицо, пока его глаза вдруг не замерли на одной точке. — Ого, твои веснушки настоящие, — с удивлением пробормотал он, побив свой же собственный рекорд по возможностям меня поразить.
Я лишь ошарашено моргнул, сразу не найдясь с ответом, и этой секундной заминки оказалось достаточно, чтобы Лонг прижался лицом к моей шее, шумно выдыхая.
Застыв, я втянул воздух, чувствуя знакомый аромат парфюма, в котором смешались горечь и свежесть, тепло его кожи и запах виски. Мои пальцы сжались на его плечах, и одновременно я ощутил, как он накрыл мой пах ладонью. От выпитого немного кружилась голова, и желание сопротивляться куда-то исчезло. Во всем происходящем было так много запретного, что уже через несколько уверенных движений мой член отвердел, заставляя меня внутренне сжиматься от стыда и желания.
В этот раз, чтобы отпустить себя, мне потребовалось гораздо больше усилий, чем для прыжка в бассейн. И когда я почти закрыл глаза, Дензил опустился на пол и стал лихорадочно расстегивать мои брюки, выбивая из легких последний воздух. Приспустив их вместе с боксерами, он обхватил губами член и задвигал головой вверх-вниз. Чтобы удержаться на ногах, я судорожно схватил его за волосы, от чего он ненадолго замедлился, сбившись с ритма. Время остановилось, и окружающий мир исчез вместе со всеми ориентирами, схлопнулся в черную дыру. Ничего не осталось кроме ощущения мягкого давления и грохота пульса в ушах.
Я закусил губу, чтобы не стонать — это был самый классный минет в моей жизни. Не в плане профессионализма, а потому, что это делал именно он.
Губы Дензила влажно скользили по моей плоти, смешивая слюну и выделявшуюся смазку, и от каждого движения у меня в животе поджимались мышцы, а сердце пропускало удар. Его пальцы неосознанно сильно впивались мне в бедра, удерживая и причиняя легкую боль, не давая полностью раствориться в происходящем. Из-под полуопущенных ресниц я видел, как тусклый свет ложится на его лицо, подчеркивает правильные и немного грубоватые черты. Смотрел на разметавшиеся в беспорядке волосы, ловил наши размноженные отражения в зеркалах, и терялся между сводящими с ума картинками и жаром чужого рта.
— Стой, — прохрипел я, не узнавая собственный голос, и потянул за длинные пряди.
Я чувствовал, что еще чуть-чуть и взорвусь.
С пошлым звуком Дензил выпустил член изо рта, достал из кармана серебристый квадратик, надорвал зубами и натянул на меня презерватив. Резко поднявшись и попутно укусив меня за кожу на бедре, он сильно сжал мои волосы на затылке и впился в губы голодным поцелуем, шаря языком у меня во рту и продолжая мне надрачивать сильными рывками. Я прижался к нему, ощущая свой собственный солоноватый вкус, и провел рукой по ремню. Опустив ее ниже, надавил на выпирающую выпуклость, дернул за молнию и, просунув ладонь под резинку боксеров, обхватил пальцами горячий пульсирующий член, выпуская его наружу. После чего задвигал рукой, подстраиваясь под быстрый темп и слизывая с его распухших губ низкие стоны.
— У меня больше нет резинки, — прерывисто выдохнул Лонг, толкаясь бедрами в мою руку. — И запасного костюма.