— Предлагаешь мне остановиться? — прошептал я и провел языком по его шее, чувствуя пряный вкус пота.
— Ни за что, — Дензил издал короткий смешок и, наклонив голову, сдавленно попросил: — Возьми их оба…
Я сделал, как он просил, и тогда Дензил обхватил мой затылок двумя руками и, с силой вдавливая меня в зеркало, раздвинул мои губы, врываясь внутрь и сталкиваясь зубами. От его преднамеренной грубости мое возбуждение достигло пика, в глазах потемнело. А последовавший затем укус за губу помог перешагнуть ставшую такой тонкой грань. По телу разлилась пьянящая истома, напитывая каждую клеточку пронзительным удовольствием и пробегая по нервам крупной дрожью.
Мой рот наполнился металлическим привкусом крови и чужим гортанным низким стоном. В отместку я надавил ногтями на кожу у Дензила на боку, провел до болезненно чувствительного после разрядки члена и сдавил его, выжимая последние капли и размазывая их по его плоскому животу.
— Ты мне совсем не помогаешь, — хрипло рассмеялся он, прихватывая зубами меня за подбородок.
— Наш спор все еще в силе, — произнес я заплетающимся языком, запрокидывая голову и прикрывая глаза.
— Мм, я всегда стараюсь играть честно, — пробормотал Дензил, щекотно потираясь кончиком носа об открывшуюся шею. — Сейчас я проиграл и готов понести справедливое наказание…
— Это ничего не значит, — тут же предупредил я, высвобождаясь из его объятий.
— Конечно, — едва ли не мурлыча, охотно согласился он и отошел на несколько шагов, чтобы оценить весь масштаб катастрофы и привести себя в относительный порядок. Растрепанный, с поплывшим взглядом, в помятой рубашке и повисших на бедрах брюках, Дензил выглядел чересчур довольным и расслабленным, как сытый хищник. И совсем не казался проигравшей стороной, скорее наоборот.
— Побуду джентльменом и пропущу тебя вперед в ванную, — сказал вдруг он, возвращая меня к реальности. Мне повезло, что Дензил был слишком занят собой и не заметил, как я его разглядываю.
На нетвердых ногах я отправился в нужном направлении и, закрыв дверь, в изнеможении прислонился к ней спиной.
Конечно, поддавшись искушению, я испытал сильнейшие эмоции, удивившее меня самого, но постепенно удовлетворение сменялось смущением и растерянностью, запуская сложный механизм запоздалых реакций. Среди них не было сожаления, но мысли все равно хаотично носились в голове, набирая скорость и пробуждая сомнения. Которые снова и снова подводили меня к старому, как один и тот же повторяющийся долгие годы кошмар, страху — боязни показаться недостаточно хорошим и быть отвергнутым.
Я был уверен, что это неизбежно. И, что бы я не решил, рано или поздно все обязательно закончится и вот тогда мне будет по-настоящему больно.
Глава 14
Я решил оставить все мысли на потом. Взяв себя в руки, быстро придал одежде приличный вид и напоследок ополоснул лицо холодной водой, пытаясь избавиться от предательского румянца. Но не только он представлял проблему: мое отражение с лихорадочно-блестящими глазами и распухшей нижней губой выдавало меня с головой. И это влекло за собой два нежелательных последствия: во-первых, Лонг сразу же догадается, насколько сильно я взволнован случившимся, и посчитает, что я к нему что-то чувствую, а это неправда — я никогда не присоединюсь к армии его поклонников; и, во-вторых, от окружающих не укроются изменения в моей внешности, особенно на лице, которые прямо-таки кричат о том, чем я недавно занимался.
Мне оставалось только одно — призвать на помощь весь свой актерский талант. Поэтому я еще раз умыл лицо холодной водой и, промокнув чистым полотенцем, сделал глубокий вдох. И только после этого потянул на себя дверь, чтобы нос к носу столкнуться с Дензилом: загораживая широкими плечами дверной проем, он держал в руке свернутую бумажную салфетку. И когда наши глаза встретились, я точно знаю, что в этот момент у меня в груди вспыхнула молния, потому что солнечное сплетение словно опалило жаром. Следом в голове прогремел гром и стало вдруг оглушающе тихо: я как дурак уставился на движущиеся губы напротив, но при этом не услышал ни звука. Поэтому переспросил, чувствуя, как снова начинаю краснеть:
— Что ты сказал?
— Я правда собирался постучать, — повторил Дензил и опустил глаза, его брови удивленно поползли вверх.
Мне захотелось закрыть лицо руками и неважно, себе или ему, просто чтобы не видеть в его взгляде то виноватое выражение, с каким обычно смотрят на того, кому случайно сделали что-то плохое. Мне и так было нелегко, а еще он тут как тут: по-прежнему слишком привлекательный и сексуальный, чтобы я хотел выглядеть перед ним недобитым парнокопытным.
— Извини, я немного увлекся, — покаялся Лонг, и я недовольно поморщился.
— Благодаря тебе она еще не скоро заживет. Но, по-моему, я впервые слышу от тебя извинения, поэтому будем считать, что оно того стоило.
Криво улыбнувшись, Дензил протянул мне намокший бумажный комок.
— Держи. Там лед для твоей губы.
— Спасибо, твоя забота поражает мое воображение.
Я взял импровизированный компресс и прижал к губе, делая шаг в комнату и вынуждая Дензила посторониться.
— Ты всегда такой любезный после секса? — донеслось мне в спину.
Я едва не запнулся о свои собственные ноги. Развернувшись и поборов желание запустить в него «снежком», я попытался холодно улыбнуться. Насколько это плохая идея, я понял сразу, как только губу еще сильнее защипало. В лучшем случае у меня получилась ядовитая усмешка, в худшем — болезненная гримаса как при зубной боли.
— Не припоминаю никакого секса, скорее, бесцеремонные приставания. Ты вообще в курсе, что далеко не всем нравится грубая сила? И о таком лучше спрашивать заранее?
Скрестив руки на груди, Лонг прижался плечом к дверной раме, посматривая на меня с насмешливым блеском в глазах.
— К твоему сведению, оральные ласки тоже считаются половым актом. И мне не показалось, тебя возбуждает применение силы — ты весь дрожал, но не от страха.
Я пожалел, что раннее не затолкал салфетку в рот, чтобы не позволить себе столь опрометчиво раскидываться словами. «Я действительно собрался сейчас обсуждать с ним секс?» — с подступающим ужасом подумал я, а вслух спокойно спросил:
— Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас?
— Это не я начал, но так уж и быть — давай пока на этом остановимся, — Дензил помолчал. — Знаешь, мы ведь можем остаться здесь. — Его тон резко поменялся и сделался обволакивающим, напоминая густой и сладкий кленовый сироп из рекламного ролика, где он аппетитно стекает на какой-нибудь десерт, а ты едва не захлебываешься слюнями. — Я бы приставал к тебе сильно, долго и нежно. Сначала на кровати, потом в душе, на полу… У меня найдется еще много способов, чтобы поразить твое воображение, — Дензил провокационно облизнулся, прекрасно зная, какие именно воспоминания отныне начнут оживать у меня при взгляде на его губы, которые способны не только издевательски кривиться, но еще умеют быть восхитительно настойчивыми и обольстительно податливыми: — Вид снизу, конечно, пока в моем топе на первом месте, но я бы хотел увидеть тебя в разных позициях. Почему мы не можем, ничего не осложняя, просто приятно провести время?
Он сказал «пока» и «просто приятно провести время»? Черт, какой же я дурак.
Прочистив горло, я стал медленно отступать в сторону выхода.
— Знаешь, я думаю, что лучше на этом закончить. Это был весьма… интересный опыт, но у меня в планах нет продолжать то, что мы начали. Видишь ли, я привык разделять работу и личную жизнь, — положив ладонь на ручку двери, я сжал пальцы. От подтаявшего льда салфетка все больше напитывалась водой, добираясь жидкой прохладой до кожи. И этот лед уже не мог посоперничать с тем холодом, который образовался в глазах Дензила, пока он сдержанно наблюдал за моим бегством, напоминая далекую горную вершину. — Спасибо за костюм. Надеюсь, что ты позволишь вернуть за него деньги. Я буду внизу за нашим столиком.
Переступив порог, я выскользнул наружу и облегченно перевел дух, когда за спиной раздался щелчок захлопнувшейся двери. С опозданием пришла мысль о позабытой мокрой одежде, но на возвращение не оставалось сил. Поэтому, миновав коридор, я сбежал по лестнице, скользя рукой по отполированным перилам. В данный момент мне хотелось оказаться как можно дальше от Дензила, лучше всего в другом часовом поясе, но это все были пустые мечты.