Я никогда и никому не рассказывал, но все детство стремился заслужить признание родителей, пока не смирился с тем, что не все семьи такие идеальные, как в рекламе по телевизору. Или как у кого-то из моих знакомых, когда люди способны открыто выражать привязанность и заботу о своих близких, щедро делясь вниманием и теплом. Последующие мои отношения ничего не поменяли, лишь научили притворяться и избегать острых углов без самоубийственных попыток снова кому-нибудь открыться.
Держать компресс дольше не имело смысла, поэтому я высыпал оставшийся лед в один из горшков с пальмами во внутреннем дворике возле бассейна и выбросил скомканную бумагу в первую же урну. Если бы точно также легко можно было избавиться от кубиков льда в груди, превратив его в талую воду, чтобы она впиталась в землю вместе со всеми старыми обидами, переживаниями и ранами.
Наверное, хорошо, что с Лонгом все так вышло: можно считать, что я одновременно удовлетворил любопытство и ничего не потерял, за исключением немного уязвленного самолюбия. Нет, я не ждал предложения руки и сердца и действительно не собирался продлевать нашу связь, но все равно меня задело и разочаровало его предложение «просто приятно провести время». И это после предыдущих разговоров о реальных отношениях. Не сдержавшись, я фыркнул.
На данном этапе меня вполне устраивало одиночество: оно позволяло всецело сосредоточиться на карьере. Я сознательно избегал эмоциональных перегрузок, считая, что в моем возрасте все лучшие варианты еще впереди. И чего бы я уж точно никогда не стал делать, так это бегать за кем-то таким, как Дензил. Он же не девушка, глупо его добиваться, постоянно конкурируя с партнершами по фильмам, моделями из музыкальных клипов или толпой восторженных фанаток. Так что в итоге все правильно сложилось. Через пару дней воспоминания о сегодняшнем эпизоде потускнеют, и по окончании съемок я окончательно выкину его из головы, а там и новый проект. Наши дороги разойдутся в разные стороны и, возможно, уже навсегда.
Зря я боялся, что мое отсутствие свяжут с Лонгом — на нашем месте я нашел только Адама с Мией, все остальные разбежались в неизвестном направлении. На столе выстроилась новая порция спиртного. Вспомнив, к чему меня привели мохито и виски на голодный желудок, я немного посомневался. Но потом почти трезво рассудил, что в компании риск нарваться на новые приключения не столь велик, и подвинул к себе стакан с оранжевым содержимым, украшенный апельсиновой долькой. И заодно трехъярусную этажерку с разного вида канапе.
— Салют! — громко сказал я, чтобы привлечь к себе внимание, и опустился на диван.
В этот момент заиграл самый громкий танцевальный хит нынешнего сезона.
— О, Тай! — чересчур радостно и громко воскликнула Мия, отвлекаясь от беседы с Адамом. Их раскрасневшиеся лица и расфокусированный взгляд свидетельствовали о хорошем количестве выпитого алкоголя. — Пойдем танцевать?
— Прости, но я пока не в состоянии. Пригласи Адама, — посоветовал я, закидывая в рот фруктовую закуску.
Мия озадаченно моргнула, как будто я предложил нечто экстраординарное, и повернулась к Адаму.
— Потанцуем? — спросила она и, получив утвердительный кивок, решила выяснить у меня с напрасным беспокойством: — Ничего, если мы ненадолго оставим тебя одного?
Я не старался скрыть улыбки: пьяные люди часто ведут себя необычно.
— Все в порядке. Смело идите.
Отодвинув стакан с коктейлем, я взял вместо него апельсиновый сок.
К моему величайшему изумлению, никто из них даже не заметил, что на мне новый костюм. И уж тем более прокушенную губу. Возможно, виной тому был царящий в зале полумрак, но, скорее всего, это просто в очередной раз доказывало способность людей не замечать то, что не относится к ним самим. Зачастую так и происходит: каждому кажется, будто весь мир вращается только вокруг него, тогда как на самом деле каждый из нас является центром своей собственной Вселенной и до других ему нет никакого дела.
Я откинулся на спинку дивана, осторожно пережевывая необычное сочетание ананаса с дыней и стараясь не тревожить губу. Завтра выходной и я планировал наконец-то встретиться с Мэйли, чтобы сходить куда-нибудь вместе. Главное только не в кино, а то у меня и так уже крыша едет. Например, ни с того ни с сего вдруг подумалось, а не проделывал ли Лонг уже с кем-нибудь подобное? Помнится, он говорил, что для него такие отношения впервые, но я уже ни в чем не был уверен. Кроме того, что хотел бы быть если не единственным, то уж точно последним. Это было слишком самоуверенно и эгоистично, но мне оказалось почти физически тяжело представить его с другим мужчиной, тогда как подсознание вполне нормально воспринимало мысли о нем с другой женщиной. Если бы только в себе можно было также легко разобраться, как разложить на детали детский конструктор.
Совсем близко кто-то прошел, и я вздрогнул от неожиданности, отвлекшись от тревожных раздумий. Спустя мгновение напротив уселся Лонг, и меня посетил приступ радости, как до этого Мию, вот только я не считал себя настолько пьяным, чтобы восторгаться абсолютно всем вокруг. Вот она — причина моих невесёлых размышлений, и она же проблема.
Благодаря отсутствию пиджака, который исчез вместе с Камиллой, ничто не мешало разглядывать накаченное тело Дензила: плотно обтянутые рубашкой плечи, грудные мышцы и пресс, особенно когда он положил руки на спинку и закинул ногу на ногу. Все портило скучающее выражение лица и непроглядная тьма в глазах, за которой было невозможно разглядеть очертания мыслей. Как в темной комнате, где выключили свет и не разобрать контуры предметов, пока зрение не перестроится. Поэтому мне оставалось только догадываться, о чем он думает. И ждать любой подсказки.
Глупо, но я вдруг отчаянно захотел привлечь его внимание, но что бы я сейчас не сказал — он не услышит. Можно было попробовать пересесть, но что-то мешало — то ли дурацкая гордость, то ли детское упрямство. Не спорю, я не подарок.
— Добрый вечер, — к нам подошел официант и обратился прямо ко мне: — Прошу принять это в качестве подарка от хозяина нашего заведения. — Он поставил на стол наполненное льдом прозрачное ведерко с бутылкой, в каждом кубике замороженной воды прятался маленький бутон розы.
В памяти услужливо всплыла виденная ранее в меню цена шампанского в размере пяти тысяч долларов. И пока я соображал, как бы повежливее отказаться, парень ловко откупорил бутылку и наполнил два из выставленных на столе фужера пузырящимся напитком. Закончив, он закрыл ее специальным наконечником и, вежливо пожелав нам приятного вечера, растворился в толпе.
Дензил лениво взял один из бокалов, покрутил в пальцах и, ядовито ухмыльнувшись, отсалютовал мне, заставляя пожалеть о таком внимании — не этого я хотел еще полминуты назад. Его карие глаза смотрели на меня холодно и оценивающе, поднимая внутри целую бурю. И мне показалось, что я больше никогда не смогу согреться. Запрокинув голову, он опустошил бокал в один глоток и, вытянув руку, отпустил. Упав на пол, тот разлетелся на осколки.
Нахмурившись, я уже почти приготовился встать, но меня опередила девушка, в которой я смутно узнал героиню того самого фильма про вампиров и оборотней, где Лонг параллельно снимался. Бесцеремонно взяв за руку, она потянула его за собой, уводя прочь. Я проводил их глазами, ощущая на языке неожиданно горькое послевкусие. Так странно, почти нереально, но меня накрыло грустью и ощущением потери. И пришлось честно себе признаться, что ничего еще не закончено. Между нами что-то происходило, и вопреки своему желанию я был не в силах этому сопротивляться.
* * *
Весь выходной прошел как в тумане. Меня не отпускали воспоминания и настойчивые мысли, словно навязанные кем-то посторонним. Даже Мэйл заметила, что со мной что-то не так, и простодушно поинтересовалась — уж не влюбился ли я, чем едва не вызвала у меня микроинфаркт. Самое забавное, что все мои объяснения выглядели до комичного неправдоподобно, скорее, доказывая, нежели опровергая ее предположение, хотя я-то точно знал, что дело не в любви. Разве я мог влюбиться в кого-то столь неподходящего, в ком меня бесило почти все, да еще в мужчину? Эта мысль выглядела слишком абсурдно, чтобы даже отдаленно походить на правду.