Как бы то ни было, но мне так и не удалось убедить Мэйл, что у меня никого нет. В конце концов она осталась при своем, подозревая, что я что-то от нее скрываю, и во время прогулки по набережной или посещения кафе все время ненавязчиво и под любыми предлогами старалась выяснить — с кем именно у меня закрутился роман, полагая, что это кто-то из партнерш по съемкам. Когда пришло время, я проводил ее домой, но вместо того, чтобы развеяться, вернулся к себе в полнейшем смятении: меня переполняли еще более противоречивые чувства, чем вчера. Они скользили мимо меня, словно безликие тени птиц по воде, настолько быстрые и неуловимые, что разглядеть их не представлялось возможным.
Ко всему прочему, я плохо спал и на следующий день нисколько не чувствовал себя хотя бы отдаленно отдохнувшим, скорее, наоборот. В результате я заявился на студию в плохом настроении, подтачиваемом разными мелкими неурядицами. Они начали происходить еще дома, как, например, пролитый на чистую рубашку кофе, и продолжились на дороге, где я несколько раз чуть было не стал участником аварии из-за чужого идиотизма.
Пытаясь привести нервы в порядок, я спрятался в комнате отдыха со стаканчиком кофе. Но его горький вкус окрашивал и без того безрадостное утро в еще более пасмурные тона. Позже, когда ко мне присоединился Николас, я сначала обрадовался, надеясь отвлечься, но его восторженные рассказы о свидании с Николь еще больше вывели меня из себя. Я сам себя загнал в ловушку бессильного гнева, не замечая, что вместо того, чтобы сделать над собой усилие, переключиться и остыть, завожусь еще сильнее, поддаваясь слабости и обвиняя всех вокруг в своем отвратительном настроении.
Тогда я решил ретироваться, но, будто участвуя во всеобщем заговоре, в комнате появился Дензил собственной персоной. Согласно нашему спору, ему предстояло всю неделю добираться сюда автостопом, поэтому я попытался разглядеть на его лице хоть какой-нибудь намек на недовольство, но он вел себя, как обычно. Ну почти: дружелюбно с Николасом и отрешено со мной, словно с рыбкой в аквариуме, о существовании которой ты знаешь, но периодически забываешь, привыкнув к ее ненавязчивому присутствию. Упав на диван, Лонг развалился на нем, вытянув длинные ноги в проход, и, перекинувшись с Николасом парой слов о прошедшем накануне бейсбольном матче, углубился в просматривание сценария.
— Как добрался? — не удержался я от вопроса, чувствуя, как меня распирает от двойственных желаний: мне почему-то хотелось и врезать ему, и поцеловать. С чего бы это?
Не отрываясь от сценария, Дензил равнодушно пожал плечами.
— Отлично. Я ужасно доволен. Как выходной?
— Потрясающе. Был на свидании на набережной, с погодой очень повезло.
Почти ноль эмоций со стороны Дензила, не считая усмешки в уголках губ, компенсировала бурная реакция Николаса:
— Ты был на свидании и молчал? В следующий раз мы должны устроить двойное свидание.
— Все как-то спонтанно получилось, — ответил я, желая как можно быстрее замять эту тему. — Так что там с бейсболом, когда следующая игра?
Но Николас не успел ответить, потому что в этот момент у него зазвонил телефон. Выразительно вытаращив глаза со словами «мой агент звонит», он выскочил в коридор.
Чувствуя себя неловко, я поднялся и выбросил пустой стаканчик в мусорник. Затем, выбрав самый короткий маршрут, принялся протискиваться между диваном и стоящим перед ним столиком, не без злорадства предвкушая, как пройдусь по чьим-то ногам, но стоило мне приблизиться, как Дензил забросил их на столик, загораживая проход.
Я замешкался, принимая решение: выйти с другой стороны, что было в два раза длиннее, потому что для этого требовалось обойти столик почти по кругу; пнуть Лонга или попробовать перешагнуть. Во мне боролись здравый смысл и обида: несправедливо, что я должен столько всего чувствовать, тогда как кому-то все равно.
Вдохнув, я поднял ногу и стал перелезать через живое препятствие. Но молниеносный рывок помешал моим миролюбивым планам: я почти повалился на Дензила, успев в последний момент упереться ладонями и коленями в мягкую обивку дивана по обе стороны от провокатора. Удерживая одной рукой меня за талию, он положил вторую мне на затылок и надавил, заставляя наклониться и замереть в нескольких сантиметрах от его самодовольного лица.
— Так что там про свидание?
— Какая тебе разница? — Я безуспешно дернулся. — Отпусти, пока Николас не вернулся. Или кто-нибудь другой не вошел.
— Мне несложно спросить еще раз — что за свидание?
— Я просто встречался с другом, понятно?
Дензил широко улыбнулся, выставляя напоказ идеальные зубы и не менее совершенные ямочки.
— А если журналисты вдруг узнают, что ты мне изменяешь?
— Кстати о журналистах: дай официальное опровержение. Они до сих пор звонят и пишут, а некоторые караулят меня возле дома, чтобы взять интервью.
— Таково бремя славы. И слухи — ее неотъемлемая часть. Не волнуйся, они скоро переключатся на что-нибудь другое.
— Очень на это надеюсь. Не хочу, чтобы обо мне говорили, только как о твоем бойфренде.
Я неловко пошевелился, пытаясь устроиться поудобнее.
— Перестань ерзать, иначе я так скоро тебя не отпущу. Твоя губа выглядит слишком здоровой. Что ты с ней сделал?
— Кэйли помогла. Она отличный гример.
— Скажу ей, что чужой труд нужно ценить.
— Что ты…
Не дослушав, Дензил поддался навстречу. Мягкие губы со вкусом мятных леденцов прижались к моим, посылая по телу сладкую дрожь. Меня словно окатило волной сухого жара, и в паху вспыхнули угольки будущего пожара.
Дензил осторожно вобрал в рот верхнюю губу и, прихватив зубами, оттянул, нежно посасывая. В это время его руки переместились с поясницы ниже, попутно приласкав бедра, и крепко обхватили ягодицы. Вскинув бедра, он потерся об меня, проникая языком в рот и поглаживая его стенки, смакуя, как самое желанное лакомство.
— Отпусти, — выдохнул я, едва давление его губ чуть ослабло из-за того, что в легких закончился воздух.
Между нами пробегали искры, вызывая нарастающее желание прижаться кожей к коже, чтобы почувствовать каждую клеточку и впитать в себя такое манящее, волнующее и неповторимое сочетание аромата чужого разгоряченного тела, парфюма и возбуждения. Но все происходило слишком быстро. И не в совсем подходящих условиях, поэтому я выставил перед собой руки и надавил Дензилу на грудь, пытаясь отстраниться, но в нем было больше силы.
Глаза цвета виски лукаво блеснули.
— С тебя должок, договорились? — Лонг чувственно погладил мою нижнюю губу подушечкой большого пальца. При этом его черные зрачки почти полностью заполнили янтарную радужку, превращая глаза в бездонные колодцы. — Надеюсь, она быстро заживет, — потянувшись, он провел по моим губам языком круговым движением и сыто облизнулся. — М-м-м, вкусный. Так что, ты согласен?
Я замешкался, но раздавшийся за дверью голос Николаса не оставил мне шанса:
— Хорошо. Только отпусти уже.
Я опять дернулся, но его руки так никуда и не делись.
— С тебя поцелуй.
— Ты издеваешься? — мой голос походил на шипение.
Дензил выжидающе выгнул бровь.
Наклонившись, я почти коснулся его губ, но в паре миллиметров остановился:
— Ты ведь меня не обманываешь?
— Это зависит от того, считаешь ли ты меня ошибкой, — прошептал Дензил, обволакивая мое лицо теплым дыханием.
Вместо ответа я накрыл его губы своими, вовлекая в короткий, но пылкий поцелуй.
Теперь все обязательно должно быть хорошо.
Глава 15
На киностудии всегда было полно народу, поэтому нам повезло, что нас никто не застал, особенно во время поцелуя. В конце концов мы все-таки разъединились — рабочий день только начался, и каждого из нас впереди ждали дела: мне в скором времени предстояло отправиться на грим, чтобы до вечера успеть отсняться с другими актерами в необходимом количестве промежуточных сцен; а у Дензила должна была состояться генеральная репетиция с прогоном эпизодов на завтра, и после — выезд к месту съемок, где уже находилось оборудование, для знакомства со всеми особенностями натуральных локаций.