Собравшись с духом, я спросил прямо:
— Так зачем ты меня пригласил? И прислал такой дорогой подарок? — не дожидаясь ответа, я наклонился к рюкзаку на полу возле ног и, достав пакет, поставил на стол, отчасти радуясь, что все так удачно сложилось: у меня не нашлось времени заехать домой, но оставлять столь ценную вещь на работе я побоялся, поэтому взял часы с собой. И, как оказалось, не зря. — На самом деле, я все равно собирался их вернуть, но, раз уж мы встретились, делаю это сейчас.
— Тай, — позвал Марк и, подавшись вперед, облокотился о столешницу, обволакивая приятными и вкрадчивыми интонациями голоса: — Я не хочу, чтобы ты обманывался на мой счет — это всего лишь знак внимания и ничего более. Возможно, кому-то он покажется излишним, но для людей моего круга в этом нет ничего неприличного, — откинувшись на спинку кресла, он тихо выдохнул. В кабинете не горел свет, только подсветка на барной стойке и настольная лампа на письменном столе. Поэтому, чем темнее становилось снаружи, тем сильнее белела его рубашка, все остальное постепенно размывалось, теряя четкие очертания и сливаясь в одно целое. — Поверь, я ничего не жду в ответ. Но мне будет приятно, если эта вещь, вне зависимости от исхода нашей сегодняшней встречи, останется у тебя, скажем, как память.
Я против воли усмехнулся.
— Все это, конечно, очень подкупающе, но ты не ответил на мой вопрос — почему я здесь?
К моему сожалению, по лицу Марка ничего не удавалось прочесть. И мне приходилось полагаться исключительно на его слова. Однако мне все еще мешали сомнения, их по-прежнему было слишком много. Они занимали почти все место в голове и из-за этого мне становилось трудно дышать. Сердце часто-часто билось в груди.
Марк приподнял брови, демонстрируя такое искреннее недоумение. Но я ему не поверил, потому что в серо-голубых глазах его не было и в помине.
— Ты сам знаешь. Во всяком случае, тебе должен был сказать твой менеджер. Если коротко, то в будущем году начнутся съемки одного художественного фильма и для него нужен актер на главную роль.
— Но как ты с этим связан? Разве ты занимаешься инвестированием в кинопроекты?
— У меня широкий круг интересов. Но речь идет не только обо мне: среди моих партнеров есть люди, готовые вложиться в данное предприятие, но при условии, что за него возьмутся действительно опытные специалисты, настоящие мастера своего дела. — Марк сделал паузу и, взяв бокал, взболтнул темную жидкость на дне. На этот раз бесшумно, так как весь лед уже растаял. — Я знаю, что у тебя совсем небольшая фильмография, но готов гарантировать, что эта роль достанется тебе. Твое дело — решить, хочешь ты этого или нет. Как я уже сказал, съемки запланированы на следующий год. Они будут весьма интенсивными и пройдут за границей, их продолжительность от года до полутора лет. Соглашаясь, ты должен понимать, что ни о каких параллельных проектах не может быть и речи — на это просто не останется времени.
Я задумался, пытаясь понять — в чем подвох. В сказки я, в силу возраста, уже не верил.
— Хм, признаюсь честно — это весьма заманчивое предложение. Но почему именно я?
— Сценарист — мой хороший друг. Еще до нашей встречи я собирался оказать ему финансовую поддержку в реализации его идеи. Но, как и любой деловой человек, прежде чем согласиться — я изучил материал и прочитал сценарий. На мой взгляд, ты идеально подходишь на главную роль, — Марк невозмутимо пожал плечами. — Считай это редкостным везением.
Я никогда не выигрывал в лотереи и лично не знал никого, кому бы это удалось. Самое простое объяснение — меня хотят купить, но разве я стоил таких денег и усилий?
— Хорошо, а что взамен? — медленно спросил я, глядя в его глаза, в сгустившемся полумраке потемневшие на пару оттенков. Мне показалось, что небрежная бесстрастность в их глубине сменилась на задумчивый интерес и еще какое-то чувство, похожее на азарт, но я ни в чем не был уверен. Темнота, усталость и беспокойство мешали мне оставаться объективным.
— Ничего. У нас будут исключительно деловые отношения. Не стану отрицать, что ты мне нравишься. И секс выступил бы приятным бонусом, но я не собираюсь на нем настаивать. Договор и ничего более. Кстати, если захочешь, то можешь проконсультироваться либо с нашими экспертами, либо со своим юристом. В нашем контракте не к чему придраться: все условия прозрачны и учтены малейшие нюансы.
— Я не хочу тебя обидеть, но в такое трудно поверить, — сухо рассмеялся я, складывая руки на животе. — Так в чем замысел?
— Его нет, — Марк привстал и, взяв с края стола папку, положил ее передо мной. — Вот договор. Возьми его с собой, чтобы изучить. Думаю, для принятия решения недели достаточно. Внутри моя визитка. Если ты не на машине, то мой водитель отвезет тебя.
— Я лучше своим ходом, — ответил я, убирая договор в рюкзак. И вскользь подумал о том, что мне бы сейчас пригодилась способность читать мысли. Похоже, Марк обладал этим талантом в совершенстве — как еще объяснить мою непонятную убежденность в том, что его пронзительные глаза перехватывают на лету каждую мысль и эмоцию? Пожалуй, для одного дня было более, чем достаточно, поэтому я поднялся и, на долю секунды замешкавшись, уточнил: — Если это все, то я пойду.
— Да, это все, — в голосе Марка проскользнуло сожаление. — Может быть, все же передумаешь насчет часов? — когда я покачал головой, он тоже поднялся. — Хорошо, тогда я тебя провожу.
Мы в молчании дошли до дверей. Марк обошел меня спереди и, положив ладонь на дверную ручку, посмотрел в глаза. От его близости кольнуло в груди и по спине пробежал холодок.
— Я рад, что хотя бы цветы остались у тебя. Жаль, что как воспоминание они годятся только пока свежие.
Ничего не ответив, я просто нажал на свободную ручку, раскрывая вторую половину дверей, которая удивительно легко поддалась, и вышел в приемную. Мне-то казалось, что натуральная древесина весит немало, но внешность иногда бывает обманчива.
* * *
Несмотря на поздний час, на улице было довольно оживленно. Как и обычно в центре. Стройная вереница машин, окутанная выхлопными газами, медленно тянулась вдоль улицы как караван механических животных. Солнце не так давно село, и на город опустились сумерки. К вечеру обещали дождь, но весь день отстояла хорошая погода, поэтому казалось, что синоптики в очередной раз ошиблись. Но за какие-то пятнадцать минут, пока я шел до метро, на небо наползли темно-серые тучи, стелясь по земле хищными тенями, и поднялся ветер. Его невидимые лапы гнули стволы деревьев вдоль дороги, точно пробуя их на прочность.
Я глубоко вдохнул тяжелый воздух, наполненный резкими запахами города, к которому сейчас примешался сладковатый аромат влаги, но это не помогло: на грудь давило тяжестью, как если бы кто-то невидимый обхватил меня со спины в попытке удержать и не дать сдвинуться с места. Изнутри поднималась дрожь и проходила по телу нервным ознобом, вызывая мышечные спазмы.
В какой-то момент заморосил дождь, заставляя меня поторопиться. Посмотрев по сторонам, я прикрыл голову рюкзаком и перебежал дорогу, получив от водителей пару возмущенных гудков. Оказавшись на тротуаре среди случайных прохожих, спешащих в разных направлениях, я двинулся дальше и уже возле самого спуска в метро на секунду задрал голову вверх, зачем-то пытаясь увидеть небо. Холодные капли тут же упали на лицо и повисли на ресницах. Я машинально провел языком по губам, слизывая пресную влагу, и сбежал по лестнице вниз.
Мне повезло, и спустя пять минут я уже сидел в вагоне возле окна, поставив рюкзак на колени. Всунув в уши наушники, я включил альбом «Старласт» и с безмерным облегчением вслушался в знакомый бархатистый голос с хрипловатыми нотками. По венам заструились такие привычные и в то же самое время с каждым разом все более сильные электрические разряды: «Я никогда не доверял тебе, моя любимая девочка, моя сладкая детка, свои мечты, потому что они всего лишь отражения мертвых звезд в чернильных лужах ночного города, кривых крышах высотных домов. Но сегодня ночью, только сегодня ночью, я разрисую твое тело своими мечтами, и ты почувствуешь их в себе, как если бы они были твоими. Тебе не убежать, я никогда тебя не отпущу, даже если мне придется все разрушить, чтобы завтра никогда не наступило. А пока ты спишь, я буду называть тебя моей любимой девочкой, моей сладкой деткой. Пожалуйста, никогда не доверяй мне свои мечты — я тот, кто их растопчет, иначе они станут добычей тех холодных звезд, чьи отражения тонут в грязных лужах ночного города…».