— Открой, пожалуйста. Это миссис Эштон — хозяйка Тома.
Расставляя контейнеры на столе, я абсолютно точно слышал звук открывшейся двери. А дальше наступила гробовая тишина, и я, недоуменно хмурясь, поспешил в прихожую, чтобы понять ее причину. И едва не сбился с шага, когда увидел на лестничной клетке вместо тощей фигуры соседки — высокий и широкоплечий мужской силуэт.
Если это миссис Эштон, то я поющий бурундук.
Несмотря на дождь и поздний вечер, лицо Дензила закрывали солнечные очки. Черная толстовка с капюшоном мягкими складками обволакивала рельефные мышцы груди, а светло-серые джинсы подчеркивали узкие бедра. С наглой улыбкой на губах он удерживал на сгибе локтя бумажный пакет.
Мое сердце замерло, пропустив несколько ударов. Судя по потрясению, в котором пребывала Мэйли, ей удалось его узнать. Как и Тому, только не как звезду, а как свой персональный массажер-чесалку: моментально переключившись, он прилип к ногам Лонга, с явным удовольствием избавляясь от лишней шерсти.
— Оу, у тебя вечеринка? Что ж ты не предупредил, я бы захватил с собой колу и чипсы, — весело поинтересовался Дензил, снимая очки. И всунул мне в руки пакет. — Там твои любимые пончики. — Он протянул Мэйли ладонь и стоило ей, словно во сне, потянуться навстречу, как он обхватил ее пальцы и, наклонившись, поцеловал в щеку. — Дензил, приятно познакомиться.
Я оценил шутку Лонга про пончики — это была отсылка к его сну, о котором он мне рассказывал. И уже собирался отнести пакет на кухню, но после такого, конечно же, передумал, вместо этого пристроив его на полке под вешалкой. Ну а вдруг Мэйли понадобится помощь, если она упадет в обморок?
Залившись краской до кончиков ушей, она робко представилась.
— Прости, что не сказал о наших совместных съемках. Я планировал устроить тебе сюрприз, — соврал я, потому что просто не знал, как еще ей объяснить, почему не рассказал обо всем раньше. — Дензил с удовольствием даст тебе автограф, правда? — предложил, запинаясь под насмешливым взглядом карих глаз.
— Автограф? Это же так банально. Как насчет свидания? — протянул он и подмигнул ей.
— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — поспешно пообещал я, вспоминая, как ревновал Мэйли к нему, только на этот раз все было с точностью наоборот.
Ничего не подозревающая девушка счастливо улыбнулась и, еще больше засмущавшись, стала пятиться к выходу.
— Это было бы здорово! Как жаль, что мне уже пора.
— Вернем Тома хозяйке, пока она не начала волноваться, — предложил я и, подхватив кота на руки, последовал за ней на лестничную площадку. — Я сейчас, — сказал я уже Дензилу, подтолкнув его в квартиру.
Нажав на кнопку звонка соседней двери, я отдал кота, потом проводил Мэйли до улицы, помахал ее матери и, едва сдерживая волнительное нетерпение, вернулся обратно, перепрыгивая через ступеньки.
— Я пришел извиниться, — торжественно заявил Лонг, не сдвинувшись ни на шаг из прихожей.
— Да хоть провиниться. Мне все равно, — я схватил его за ворот толстовки и прильнул к полуоткрытым губам.
Дензил застыл на долю секунды, потом попытался что-то сказать, но вышло лишь невнятное мычание, которое я решил расценивать как согласие. Проведя ладонями выше, я обхватил его за шею и сцепил пальцы в замок, сплетаясь языками и жадно впитывая источаемое чужим телом тепло вместе с приятной смесью из разнообразных тонких запахов: горечи парфюма, свежести ночи и прохлады дождя, напоминающей одновременно талый снег, мокрый асфальт и опавшую листву. А еще от Дензила пахло солнцем, наверное, из-за того, что его, как и меня, переполняло желание.
Его руки опустились на мою талию и с силой сжались, привлекая к себе до тех пор, пока не вдавили меня в мощное тело, затрудняя процесс дыхания, которому и без того мешал слишком темпераментный поцелуй. Но мне было так непередаваемо хорошо, так свободно, что больше ничего не имело значения. Выгнувшись в пояснице, я сам прижался к бедрам Дензила и потерся о твердую выпуклость, а после в голове промелькнула сумасбродная мысль.
— Что ты делаешь? — выдохнул он, когда я опустился на колени и задрал его толстовку до груди, придя в восторг от того, что под ней ничего нет.
— Заткнись, пожалуйста.
Решив не отказывать себе в приятном, я провел кончиком языка по кубикам пресса. Дернул молнию и, взявшись за пояс его джинсов, стянул их вместе с бельем. Перед моим лицом оказался ровный и широкий ствол, перевитый венами, с крупной и гладкой головкой. Обхватив у основания, я дотронулся до него языком, банально представляя, что это мороженое на палочке. Смешно, но мне было так проще справиться с волнением. Я старался не думать ни о чем другом, отодвигая подальше стыд и неуверенность и концентрируясь на удовлетворении проснувшегося любопытства.
Немного освоившись, я поднял глаза и, вобрав головку в рот, заскользил губами по члену, пытаясь сомкнуть их по возможности плотнее. И даже начал получать удовольствие от своей смелости, но особенно от задыхающегося лица Дензила: закусив губу, он откинул голову и прикрыл глаза. Темные ресницы трепетали, тонкие ноздри раздувались, несколько прядей живописно упали на лоб. Судя по напряженным чертам, он пытался сдерживаться, но лихорадочный румянец на скулах выдавал его с головой.
И он был настолько прекрасен в этой борьбе, что мне захотелось вылезти из кожи, но сделать ему еще приятнее. Поэтому я с удвоенным усилием продолжил посасывать упругую плоть, позабыв про себя, и блаженствуя от ощущения его длинных пальцев в своих волосах. Против ожидания они не заставляли и ни к чему не принуждали, в их прикосновениях не прослеживалась жестокость, вызванная нетерпением, или эгоизм. Все было совсем иначе: пальцы Дензила дрожали, когда он перебирал мои волосы, и часто замирали, мягко надавливая подушечками на кожу головы.
От подобного проявления страсти и сдержанной заботы во мне поднялась целая буря эмоций. Сильные и обжигающие, они ошеломляли и вызывали безотчетный страх. Я вдруг осознал, насколько быстро и глубоко увяз во всем этом, становясь слишком зависимым и уязвимым. Но сейчас было не время и не место для подобных мыслей, поэтому я постарался выкинуть их все из головы и сосредоточиться на том, чтобы довести начатое до конца. Расслабив горло, я вобрал член еще глубже, и теперь при каждом движении твердая головка упиралась в заднюю стенку горла. Пульс тяжело отдавался в ушах, заглушая тот влажный звук, с которым напряженный ствол скользил внутрь и наружу, оставляя на языке солоноватый привкус. Мои губы распухли и саднили в уголках, нижнее белье и штаны сделались влажными от смазки, но я упорно цеплялся за окаменевшие бедра Дензила.
В какой-то момент я по-настоящему увлекся и не сразу заметил, что глаза Дензила полуоткрыты: совсем черные, они блестели в тени ресниц. Губы были искусаны до сочного малинового цвета, грудь судорожно вздымалась и опадала, и по всем этим признакам я понял, что он уже на грани. Мне стало безумно приятно, ведь это я довел его до невменяемости, и от меня зависело его удовольствие.
— Тайрон, — позвал Дензил с никак не сочетающейся с его образом растерянностью, в первый раз назвав меня полным именем, и провел пальцами по моим щекам, убирая волосы с лица. — Ты можешь остановиться…
Но вопреки предупреждению в его жадном взгляде, прикованном к моим губам, читалось нежелание, чтобы я прекращал. Мне самому хотелось узнать, на что похожа сперма по вкусу, но я едва не подавился, когда, вздрогнув, Дензил кончил. Его горячая плоть пульсировала и сокращалась, наполняя мой рот густой терпкой жидкостью, и, чтобы не захлебнуться, мне пришлось все проглотить, но часть все равно проскользнула наружу и потекла по подбородку. Так как ничего другого под рукой не оказалось, мне пришлось воспользоваться любимой майкой.
— О боже, из-за тебя я совсем теряю голову, — глухо произнес Дензил надо мной с той непередаваемой жертвенной интонацией, которую используют, когда кому-то уступают.
— Извини за принуждение. Больше не дождешься, — сердито прошипел я, поднимаясь на ноги.
— Эй, не кипятись. Давай я тебе помогу, — ехидно промурлыкал Лонг мне на ухо, без труда поймав за талию и притянув к себе спиной. А все потому, что я замешкался, не сумев определиться, что сделать в первую очередь: вытолкать его за дверь или сбежать в ванную, чтобы привести себя в порядок.