Положив подбородок мне на плечо, он запустил руку в мои штаны. Пара уверенных движений в сочетании с зубами, неожиданно сильно прикусившими кожу в основании шеи, и я с протяжным стоном излился, сжимаясь от сладкой боли и головокружительной разрядки.
Ну вот и все, меня только что вырезали из привычных декораций и вклеили на новую страницу, обязывая примириться с тем, что я пытался игнорировать все это время — своими чувствами. Только вот они ничего не меняли, потому что еще раньше я принял решение согласиться на предложение Марка. Я сколько угодно мог отрицать связь между ним и моим спонтанным порывом, но в глубине души знал правду — это была лицемерная попытка договориться со своей совестью ради мечты. Потому что если мне придется выбирать между личной жизнью и карьерой, я выберу последнее.
Глава 17
Прислонившись спиной к двери ванной, я перевел дыхание. Сердце громко билось в груди, отдаваясь эхом в висках. Не давая себе возможности задуматься о только что случившемся, я запустил стиральную машинку, предварительно отправив туда одежду. Наскоро ополоснувшись под душем, обмотал бедра темно-синим полотенцем и, мельком взглянув на свое отражение в зеркале, умыл по-прежнему горящее лицо холодной водой. Выдавил мятную пасту, после чего, мрачно игнорируя зеркального двойника, с которым у меня пока получалось не встречаться глазами, принялся чистить зубы под монотонное жужжание электрической щетки.
Мне было стыдно. Вопреки желанию запоздалые мысли тревожными звоночками дребезжали в груди. Как глупо я должен был выглядеть в глазах Дензила: набросился на него, словно диабетик, соблюдающий строжайшую диету, на праздничный торт. И это после многочисленных разговоров об отсутствии заинтересованности с моей стороны. Да я едва не изнасиловал его прямо на лестнице! Выставил себя идиотом, который не в состоянии определиться, чего он хочет. А вдруг Лонг вообще решил, что я повелся на его статус? И будет думать обо мне не как о лицемере, а как о расчетливом охотнике за деньгами и связями? Если бы я, подобно герою компьютерной игры, мог сохраниться перед своим спонтанным поступком, то сейчас, скорее всего, воспользовался бы возможностью вернуться назад…
Закончив с гигиеной, я зачесал мокрые волосы назад, придирчиво рассматривая свои черты. Разгладил пальцами нахмуренные брови, провел подушечками по линии носа и скулам с почти незаметными, из-за прилившей крови, веснушками, расслабил сжатые губы. Внешне ничего не изменилось: я не обнаружил в себе никаких перемен, разве что в сумрачной глубине голубых глаз пряталась растерянность. На меня давило забытое чувство неуверенности. Как же я не хотел снова ощущать себя таким уязвимым. Проще было бы, если бы Дензил ушел — это дало бы мне время собраться с мыслями до нашей следующей встречи. Но надеяться на подобный исход не стоило: вряд ли он так просто исчезнет после того, как я бросил его в гостиной, так и не выслушав.
— Спокойно, — произнес я медленно, упираясь ладонями в края раковины. — Ничего ужасного не произошло. Просто прими тот факт, что ты отсосал мужчине, хотя ни о чем подобном раньше и не думал, — я указательным пальцем прочертил дорожку через тонкий слой влажного пара, покрывавшего зеркальную поверхность. — Ты не меркантильная сволочь, преследующая корыстные цели: тобой руководили чувства. И, к тому же, это новый опыт. О нем, конечно, никому не расскажешь, но зато ты наконец-то узнал, что скрывается за подобными предложениями.
Я нарисовал вторую параллельную. Как же их соединить?
— Конечно, Дензил Лонг не самый подходящий объект для сердечной привязанности, учитывая, что его намерения до сих пор не совсем ясны. Можно начать с того, чтобы рассказать ему о своем отношении, и о сделанном Марком предложении. Есть шанс, что красочное драматическое представление, устроенное Лонгом утром, больше не повторится… Попробовать точно стоит. Ты ведь хочешь его и хочешь этот проект, хотя знаешь, что из-за переезда и разных графиков их будет сложно объединить. И ты вроде как обещал не встречаться с Марком, но никто не говорил, что ты не можешь иметь с ним дел…
Я провел между двумя линиями третью и написал над ней знак вопроса. Потом вскинул глаза и, встретившись взглядом со своим отражением, снова нахмурился: мне не нравилось то, что я видел.
— Какой же ты трус, Тай, — тихо сказал я, выпрямляясь и отворачиваясь.
Все было так просто и одновременно очень сложно. Я еще никогда не оказывался в подобной ситуации, где мне приходилось бы выстраивать серьезные отношения с представителем своего пола. Особенно знаменитостью, чья личная жизнь вызывала бесконечное внимание со стороны прессы и многочисленной армии поклонников. Одна часть меня хотела как можно быстрее расставить все точки над «и», видя в этом кротчайший путь к душевному спокойствию. Другая же сомневалась в искренности второй стороны и убеждала не торопиться раскрывать все карты разом. Но ведь одно дело промолчать в ожидании подходящей возможности. И совсем другое — целенаправленно утаивать правду, рискуя впоследствии быть обвиненным во вранье. Но больше всего мне было не по себе от мысли, что я слишком серьезно воспринимаю наши с Дензилом отношения, тогда как для него все это вполне может оказаться обычным экспериментом.
Так до конца ничего и не решив, я вышел из ванной и, спрятавшись за раскрытой дверью шкафа, быстро влез в очередные штаны и майку. Бесшумно выдохнул и, выйдя на середину комнаты, скрестил руки на груди, глядя на Дензила, который примостился с телефоном на кухонном подоконнике: он сидел, упираясь спиной в стену и полусогнув одну ногу в колене, но не сразу поднял голову, заставив меня вначале понервничать. Но и после не стало легче: стоило нашим глазам встретиться, и я едва не сошел с ума, потому что нет ничего хуже, когда тебя внутри выворачивает наизнанку от волнения, а твой оппонент просто изучающе смотрит в глаза, при этом не говоря ни слова. И в этот самый миг ты осознаешь, что все твои догадки о мыслях другого человека — нечто иное, как бесконечный самообман: на самом деле ты ни черта не знаешь о том, что у него в голове.
— Ты все еще здесь? — ляпнул я первое, что пришло на ум, и мне тут же захотелось залепить себе пощечину за столь идиотский вопрос. Или побиться головой об стену, чтобы привести ее содержимое в относительный порядок, потому что хуже царящего там сейчас беспорядка все равно уже ничего быть не могло.
— Вначале я решил, что ты пошел топиться, — серьезно начал Дензил, не сводя с меня внимательного взгляда. — Но потом вспомнил, что у тебя нет ванной, а в душе подобное невозможно.
— Даже если бы у меня был бассейн, я и тогда не подумал бы топиться из-за тебя, — спокойно уточнил я.
— Может быть, у тебя была истерика?
— Нет.
— Что, совсем ничего? — в голосе Дензила отчетливо послышалось разочарование. — И даже нет желания напиться? Побить посуду? Обвинить меня в совращении?
Я закатил глаза.
— Мы не в сопливом кино для подростков.
Лонг деловито отложил телефон и соскользнул с подоконника.
— Отлично. Но ты же понимаешь, что не всегда последствия потрясения проявляются сразу. Один из лучших способов пережить подобное — это пуститься во все тяжкие, — он плавно двинулся мне навстречу, видимо, подразумевая под своими словами что-то конкретное. — Как ты верно заметил — мы уже не подростки, чтобы ограничиваться поцелуями и оральными ласками, поэтому предлагаю потрахаться.
— Что? — я уронил руки вдоль тела, пораженный столь извращенной логикой, и на всякий случай начал пятиться от медленно наступающего Лонга: на каждый его шаг приходилось два моих. — Ты сошел с ума? У меня нет никакого потрясения! И я не собираюсь ничего переживать! Я вообще хочу есть… И еще нам надо поговорить.
На губах Дензила расцвела понимающая улыбка.
— Вот видишь, ты теряешься между своими желаниями. Но я здесь, чтобы помочь тебе выбрать.