Подавившись воздухом, я закашлялся в судорожно зажатую в кулаке салфетку, чувствуя, как стремительно краснею.
— Воды? — наигранно всполошилась Элизабет.
Я отрицательно помотал головой и одним махом допил остатки кофе.
— Лиз, что такого ты сказала Таю, что он подавился? Признайся, ты сделала ему какое-то непристойное предложение? — лениво предположил Дензил, бесшумно появляясь из-за ее спины, чем заставил женщину вздрогнуть, а меня испытать мрачное удовлетворение: теперь она на себе ощутила, что чувствуют люди, когда к ним подкрадываются.
— О нет, что ты. Я всего лишь рассказала о номере, который для вас сняла, как ты и просил, — ответила она, посматривая на меня с раздражающей заинтересованностью.
Дензил тяжело вздохнул.
— Вообще-то речь шла о двух номерах, но ладно — один тоже вполне сойдет для нескольких часов сна. Хотя ты могла бы быть и повнимательней к тому, что я говорю. Все-таки я плачу тебе деньги. Ты сегодня весь вечер витаешь в облаках.
Лонг опустился в кресло напротив меня. Потянувшись, налил себе в стакан воды из стоящей в центре стола бутылки. Вопреки его попытке сгладить намеренную бестактность своей знакомой, он совершенно точно забавлялся ситуацией — об этом говорила полуулыбка, притаившаяся в уголках его губ.
— Уверяю тебя — это случайность, потому что я всегда внимательно слушаю все, что ты говоришь, — заверила его Элизабет, невинно округляя и без того огромные глаза с нарощенными ресницами, потому что такой длины ресниц уж точно не бывает. — Если хочешь, я попробую дозаказать второй номер. Или дам тебе ключ от своего — он мне вряд ли сегодня понадобится, слишком многое еще нужно успеть сделать.
После этих слов мне ужасно захотелось запустить в нее сахарницей, чтобы подпортить излишне кокетливый вид. Но был и более гуманный способ:
— Не волнуйся. Нас вполне устроит один номер. Я тоже не против сна в хорошей компании.
«Также как и ты», — хотел подколоть ее я, но сдержался от более прямого намека. Получалось, что мои слова можно интерпретировать в равной степени по разному.
Дензил хрипло рассмеялся. Элизабет на мгновение растерялась, и ее лицо утратило привычную маску: вначале на нем промелькнуло недоумение, затем его сменила злость, которая тут же спряталась за напускным равнодушием с легкой примесью презрения в глубине глаз. Я перешел из разряда новой игрушки в категорию дохлого насекомого, с которого нечего взять, разве только пару раз потыкать палочкой, дабы окончательно и бесповоротно убедиться в отсутствии всех реакций. Ну еще можно оторвать крылышки, но для этого нужно не быть брезгливой.
— Ну тогда ладно, мне пора. Дайте знать, если вам понадобится что-то еще, — без энтузиазма протянула она.
Уголки ее ярко-красных губ опустились, и я убедился в том, что и так прекрасно знал: она имела вполне конкретные виды на Дензила. И таким незамысловатым способом хотела меня проверить.
— Ты ей нравишься, — сказал я, откидываясь на спинку кресла, когда Элизабет ушла.
— Но еще больше — мои деньги. А мне нравишься ты. Вот такая несправедливая жизнь. Пойдем немного пройдемся? — неожиданно предложил Дензил, напрягая руки на подлокотниках и готовясь подняться.
— А с чего ты взял, что мне не нравятся твои деньги? — спросил я, решив его немного подразнить.
Тонко улыбнувшись, он снова расслабился, оставшись на месте. Вальяжно закинул ногу на ногу и, подперев голову рукой, уставился на меня с веселым интересом. Рукав толстовки соскользнул вниз, открывая широкое запястье и часы-браслет, состоящий из плоских квадратов, судя по внешнему виду — из белого золота и черных кристаллов. Не знакомый мне Патек Филипп, но что-то тоже явно безумно дорогое.
— Ты совершенно другой. Может быть, тебе и нравятся мои деньги, но я тебе нравлюсь больше.
— Слишком громкое заявление, не подкрепленное ни одним фактом.
— У меня их множество. Один из последних — ты согласился со мной спать.
— Спать — это значит именно спать. Как с плюшевым мишкой, — прокомментировал я и, не сдержавшись, улыбнулся.
— После того, как мы переспим, ты поймешь, что я вне конкуренции. Даже среди плюшевых мишек.
Я устало покачал головой: чье-то самомнение не знает границ.
— О господи, просто извинись уже и пойдем.
Прежде чем что-то сказать, Дензил напустил на себя раскаивающийся вид, страдальчески свел брови вместе и убрал из глаз любой намек на улыбку. Вытащив руку из-под подбородка, он приложил ее к груди. И мне захотелось ему зааплодировать.
— Приношу искренние извинения за свое недостойное поведение, вызванное неоправданной ревностью. И впредь обещаю вести себя пристойно. Надеюсь, что совместная постель устранит любое недопонимание и закрепит наше доверие друг к другу.
— Марк сделал мне деловое предложение, — произнес я, не давая себе времени передумать.
Дензил протяжно вздохнул и, снисходительно усмехнувшись, пожал плечами.
— Ну что я могу сказать? Мой сводный брат редкостный засранец.
Глава 18
— Прости?
Я, должно быть, ослышался. Или что-то не так понял. Когда я мысленно готовился к предстоящему разговору, то учел все возможные варианты его развития. Все, кроме этого.
— Мы с Марком сводные братья, — равнодушно повторил Дензил, внимательно наблюдая за мной из-под полуопущенных ресниц. — Так в чем заключается его предложение?
— Почему ты не сказал мне об этом раньше?
Дензил демонстративно поморщился в ответ на мое нежелание сменить тему. Или, вернее, перейти к той ее части, которая касалась меня, а не его собственного поведения. А я порадовался, что не воспользовался сахарницей раньше, так как у меня все еще оставался шанс ее применить. Первичный шок уступил место обиде и раздражению, которые ворочались в груди плотным комком, проходясь грубыми нитями по натянутым нервам.
Отчасти я понимал, что Дензил не был обязан посвящать меня в семейные дела. Но все равно чувствовал себя обманутым.
— Только не говори, что не представился удобный случай, — съязвил я, когда он приоткрыл губы, готовясь что-то сказать.
На лице Дензила сверкнула белоснежная улыбка. Ему явно доставляло особое удовольствие проявление бурных эмоций с моей стороны.
— Случай был, но на тот момент в этом не было необходимости. Мне показалось, что ваше случайное знакомство носит эпизодический характер. И я не ожидал, что Марк прицепится к тебе, словно колючка. Особенно после того, как я дал ему понять, что между нами с тобой что-то есть. Но на него данное обстоятельство, похоже, подействовало с точностью наоборот, сделав игру еще интереснее.
Последняя фраза заставила меня нахмуриться. Лонг же оставался по-прежнему спокойным, я бы даже сказал — расслабленным, тогда как мое состояние сводилось к еще большей степени усталости, усиленной испытываемым напряжением. Плечи свело, пальцы, которые я спрятал в длинных рукавах темно-зеленого тонкого свитера с круглым вырезом, впились в подлокотники. Я все еще пытался переварить свалившуюся на меня информацию, которая представляла события последних дней в совершенно ином свете. Меньше всего мне хотелось быть втянутым в давнее соперничество.
— О какой игре идет речь?
— Я не уверен, что это настоящая причина, но когда-то я увел у него девушку. И только после узнал, что он уже купил кольцо и готовился сделать ей предложение. И не надо так на меня смотреть. Все вышло случайно. Когда мы познакомились, я не знал, что они встречаются.
Глотнув воды, Дензил откинулся на спинку кресла и задумчиво провел указательным пальцем по верхнему краю стакана. Это был уже не первый раз на моей памяти, когда он вырисовывал невидимые круги, и в голове промелькнула мысль: а не привычка ли это? И если да, то что она означает?