В это время незнакомец, упираясь руками в подлокотники, неторопливо поднялся. И я невольно обратил внимание на его натренированные руки, покрытые цветными татуировками. Их позволяли рассмотреть короткие рукава медицинского халата поверх синей формы. Мужчина оказался немного ниже меня ростом, такой же стройный, только более мускулистый.
Еще до того, как он повернулся к нам с приветливой улыбкой, меня посетило смутное чувство узнавания. Но стоило увидеть его лицо, и оно превратилось в уверенность, несмотря на то, что он очень сильно изменился. Наглые зеленые глаза, даже спустя столько лет, все также смотрели на меня с вызовом. Такие же татуировки, как на руках, покрывали и его горло. Не менее зрелищно выглядел диагональный пирсинг в брови и колечко в крыле носа, а еще зеленые камушки-серьги в ушах.
— Йен?
Я не мог поверить, что вижу перед собой своего старого «друга», который на всю жизнь отбил у меня желание доверять людям. Особенно самым близким.
Когда-то очень давно мы так крепко дружили, что я не представлял своей жизни без него. Пока однажды он не исчез, а потом вдруг появился, но его отношение ко мне резко переменилось: Йен беззастенчиво пользовался своими знаниями о моих слабых местах, чтобы постоянно меня доводить. И вот на выпускном наше противостояние достигло апогея и вылилось в некрасивую драку: он «разукрасил» мне лицо, а я по чистой случайности умудрился сломать ему нос. На этом, казалось бы, наши дороги должны были навсегда разойтись, но вот он — кошмар моей юности во плоти.
В глазах Йена за долю секунду промелькнуло непонятное выражение, объединившее в себе целый ряд противоречивых эмоций, таких как удивление, радость, растерянность и испуг… Нет, наверное, все же привиделось. Но времени разобраться в своих ощущениях мне не дали, потому что он почти сразу же нахально усмехнулся, так привычно и раздражающе, переключая мое внимание на слишком хорошо знакомое движение губ.
— О, вижу, ты до сих пор неравнодушен к дракам, — дружелюбный тон Йена никак не вязался с колючим взглядом потемневших глаз.
— Как твой нос? — не остался в долгу я. — Вроде никаких следов перелома нет. А жаль, с горбинкой ты выглядел бы более мужественно. И тогда тебе не пришлось бы прикладывать столько усилий, чтобы вызывать интерес у противоположного пола.
— Тай! — одёрнула меня мама. В то же мгновение в зеленых глазах вспыхнули злорадные искорки, а я молча заскрипел зубами: в этом плане тоже ничего не изменилось. — Еще неизвестно сколько времени мне пришлось бы провести в больнице, если бы не Йен. А так, благодаря ему, меня обследовали вне очереди. Отныне он мой лечащий врач. И я прошу относится к нему с уважением. Вы оба уже достаточно взрослые, чтобы оставить в прошлом все ваши детские размолвки.
— Кхм, и что же Йен думает по поводу твоего здоровья, дорогая? — подал голос отец, стараясь ненавязчиво разрядить обстановку.
Йен почтительно улыбнулся и с легкостью перешел на деловой тон, а я еще раз убедился, что только со мной он ведет себя как придурок:
— Не волнуйтесь, с миссис Келли все в порядке. Скорее всего, легкое недомогание вызвано тревогой и, как следствие, бессонницей. Я выписал кое-какие витамины и одно хорошее снотворное. Оно без побочных эффектов, не вызывает привыкания и способствует восстановлению режима сна. А входящие в его состав натуральные компоненты обладают успокаивающими свойствами и помогут справиться с излишним беспокойством.
Пока Йен изображал из себя доктора и консультировал родителей, я прошел вглубь палаты и присел на край кровати. У меня не было оснований не доверять его компетентности. По правде говоря, выслушав заключение Йена, я испытал огромное облегчение и уже за одно это был готов простить ему почти все, включая задиристое поведение, которое по-прежнему вызывало у меня зуд в кулаках.
Порой случается, что какие-то люди или ситуации имеют над нами власть, несмотря на видимость того, что мы повзрослели и поумнели. И каждый раз, сталкиваясь с ними, мы ведем себя по одному и тому же сценарию, не в силах выбраться из замкнутого круга, хотя умом понимаем все свои ошибки. Во мне, видимо, до сих пор жила горечь от предательства, настолько сильная, что не исчезла со временем. Наверное, потому, что детские обиды — самые глубокие.
Но все это теперь не имело значения. Если для того, чтобы избежать конфликта, мне всего лишь нужно помолчать, то я буду нем как рыба. Мама от него в восторге, и ладно — это ее право. Я же вовсе не обязан поддерживать с ним видимость приятельских отношений. Слава богу, те времена, когда родители могли на меня повлиять, навсегда остались в прошлом. Главное, что мама здорова. И если присутствие Йена в ее жизни поможет ей и дальше оставаться таковой, то я буду только рад. И сделаю все от себя зависящее, чтобы примириться с неуместной обидой и ревностью.
Не удержавшись, я достал из кармана джинсов телефон и проверил главный экран. Похоже, что это уже вошло у меня в привычку. К сожалению, никаких новых звонков или сообщений не было. От досады я машинально прикусил губу и тут же дернулся, тихо ойкнув. К несчастью, моя реакция не осталась незамеченной.
— Кстати, Тай, что у тебя с лицом? — недоуменно спросила мама. И тотчас, не дожидаясь ответа, воодушевленно предложила: — Почему бы тебе не показаться Йену?
О боже, похоже, она уже по уши в него влюблена. Пора бы папе начать ревновать.
— Я с удовольствием посмотрю на твои боевые царапины, — снисходительно улыбнулся Йен, едва уловимо выделив интонацией слово «царапины». И в целом выражение его глаз говорило о том, что у него найдутся дела поважнее.
Что бы я ни сказал или ни сделал, он всегда находил повод надо мной насмехаться. Особым его талантом являлась способность делать это незаметно для окружающих.
— Нет, спасибо, — сухо отказался я.
— Не хотите обменяться контактами? — не унималась мама. — Вы же когда-то дружили.
О нет, только не это. Единственное, что мне сейчас нужно — это услышать низкий дразнящий голос с хрипловатыми нотками в ответ на мои многочисленные звонки. Или хотя бы получить сообщение о том, что Лонг чудовищно занят, но обязательно перезвонит позже. Что угодно, лишь бы не гнетущее молчание. И уж точно не посредничество в возрождении никому ненужной дружбы.
— Нет, спасибо, — ничего не изобретая, я воспользовался все той же фразой.
Мне показалось, что Йен насмешливо хмыкнул, но разве мог милый и воспитанный мальчик Йен так поступить?
— Если у вас больше нет вопросов, то я, пожалуй, пойду. Миссис Келли, еще увидимся. Мистер Келли и Тай, был рад с вами повидаться.
Я ничего не ответил, продолжая испепелять взглядом телефон. Но слышал, как они все прощались, а потом с тихим щелчком закрылась дверь, и следом раздался возмущенный голос мамы:
— Не могу поверить, что ты способен вести себя настолько грубо! Что тебе мешает возобновить ваше общение и заново узнать друг друга?
Я удивленно приподнял брови и поднял глаза, не до конца понимая, чем вызвано такое странное поведение со стороны матери. Особенно столь абсурдные претензии.
— Вообще-то, я и так все о нем знаю. Не понимаю твоей настойчивости. Как и бессмысленных попыток навязать нас друг другу. Он же твой лечащий врач, а не мой. Зачем мне его любить?
Мама недовольно поджала губы.
— Потому что он в сто раз лучше твоего этого… как там его… Лонга.
Мне показалось, что меня ударили по голове. Вероятно, падение все же не прошло даром и мне требовалось пройти обследование, чтобы убедиться в отсутствии сотрясения мозга. Могут ли слуховые галлюцинации быть его следствием?
— Я не понимаю, мам, о чем ты говоришь, — как можно спокойнее произнес я, сжимая в руках телефон.
— Дорогая, почему бы нам всем не поговорить дома? — внезапно вмешался отец, но его попытки притормозить маму, если она сама не желала останавливаться, редко заканчивались успехом.