Джесс покраснела от злости, превратившись из куклы Барби в медузу Горгону.
— И это все? Я подумала, что ты хочешь что-то рассказать о Синди Адамс. А ты отвлекаешь меня по всяким пустякам, хотя прекрасно знаешь, как Дензил для меня важен!
От переизбытка эмоций она даже притопнула ногой. Ее острый каблук врезался в эластичное покрытие пола с глухим звуком. Наверное, на его месте она представляла меня. Я бы не удивился, если бы над ее головой сверкнула молния, и стены пошли трещинами.
— Прости. Я просто подумал, что тебе на руку, если Лонг немного поревнует. Например, ко мне, — я невинно улыбнулся и пожал плечами с выражением «ну как знаешь».
Пухлые губы Джесс, покрытые прозрачной помадой с перламутровым блеском, сложились в букву «О».
Пока она приходила в себя, я развернулся и отправился в ту часть здания, где располагался спортивный зал. Против воли губы расползались в улыбке, которую я и не пытался сдержать, испытывая громадное облегчение от того, что все эти глупые и преувеличенные слухи не имели ко мне никакого отношения. Вот если бы выяснилось, что их источником послужил мой телефонный разговор, то я бы однозначно чувствовал себя виноватым. Как в случае с пожаром — даже когда он возникает по неосторожности, это не снимает с виновного ответственность за его последствия.
Я покачал головой, удивляясь избирательности Джесс в плане восприятия информации. Как же мне повезло, что она слишком сосредоточена на себе. Выходит, зря я ее подозревал. Но кто же тогда слил данные СМИ? И получится ли когда-нибудь это узнать?
Вне всяких сомнений, представители Дензила и Марка прекрасно разберутся с этим делом. Вполне может быть, что они вообще не станут ничего предпринимать, решив использовать эту историю как бесплатный пиар. И просто спокойно подождут, пока произойдет что-то еще, на что переключится внимание общественности. Как подсказывает мне мой жизненный опыт, ждать они будут не долго.
Я резко остановился на полпути, пораженный неожиданной мыслью: едва ли не единственным человеком, кому вся эта шумиха могла навредить, был я сам. Глупости, конечно, но что, если бы Дензил решил, что это я «продал» его секреты прессе? Могло ли это послужить достаточным поводом для разрыва? Наверное, да, учитывая отсутствие доверия между нами.
Нет, скорее, это все похоже на игру моего разыгравшегося воображения, находящегося под влиянием принятых лекарств. Ведь о нас почти никто не знал. А тем, кто знал, не было никакого дела: вместе мы или нет. Кроме того, вряд ли Дензил делился с кем-то подробностями наших разговоров. Пора бы мне уже перестать преувеличивать свою значимость в его жизни.
* * *
После четырех часов репетиции боевых сцен я чувствовал себя истощенным и измотанным. И все чаще сожалел, что в некоторых из них отказался от помощи дублера: слишком уж тяжело мне давалось принятое решение. Не потому, что было сложно. Просто я эмоционально выдохся и перестал ощущать в себе силы. Наоборот, я все больше погружался в состояние опустошенности. Как сдувшийся воздушный шарик. Единственным неоспоримым плюсом являлось то, что физическая нагрузка, как и постоянная концентрация на словах инструктора и своих движениях, помогала не думать ни о чем лишнем.
Волосы все же пришлось стянуть в хвост, а длинные пряди у самого лица зафиксировать заколками-невидимками, позаимствованными у Мии. Действие таблеток закончилось, и тело снова наполнилось слабостью, а голова, наоборот, сделалась тяжелой. Но я решил не просить лекарства, чтобы никому ничего не объяснять. Почти все препараты так или иначе рассеивали внимание, а значит, от них в данном случае было бы больше вреда, чем пользы. Поэтому во время перерыва вместо того, чтобы поймать кого-нибудь из ассистентов или сходить к медсестре, я залил в себя два стаканчика кофе, мечтая о горячем душе и мягкой постели.
Количество людей вокруг незаметно менялось в зависимости от графика каждого: то их было слишком много, то почти все расходились и тогда казалось, что уже давно наступил поздний вечер. Или ночь. А может и зима.
Я заставил себя оторваться от скамьи и присоединиться к той группе, где начиналась репетиция сцены драки между героями и инопланетными злодеями. К сожалению, мне достался в пару не очень дружелюбный парень, который излишне усердствовал, наверное, получая удовольствие от своего более выгодного положения благодаря имеющемуся опыту, превосходившему мой. В то время, когда мы должны были лишь имитировать нанесение ударов, на мой взгляд, он вкладывал в свои движения больше силы, чем нужно. И ему не понравилось, когда я сказал об этом.
Случайно или нет, но как только мы остались без внимания инструктора, он как-то излишне сильно ударил меня в плечо, хотя прекрасно знал — в какую сторону я буду уклоняться. Я сжал зубы и промолчал. Но когда очередной ощутимый удар пришелся мне по лицу ровно в то место, где уже красовался старый синяк, я не выдержал и как следует заехал ему в живот — исключительно в целях профилактики. Вытирая кровь из треснувшей ранки на губе тыльной стороной ладони, я улыбался, глядя в злющее лицо своего оппонента.
Да, чужая боль распаляет, тогда как своя злит. Похоже, не у одного меня выдался паршивый день. Интересно, сумеет ли парень справиться с эмоциями?
Его руки сжались в кулаки и мне показалось, что он сейчас на меня набросится. Тело интуитивно напряглось еще больше, готовясь дать отпор.
— Если не научишься себя контролировать, то тебе здесь не место, — жестко сказал Джек, появившись будто из воздуха, и положил руку ему на плечо. — Иди проветрись.
— Тебе не стоило вмешиваться, — вздохнул я, когда парень, пробурчав извинения, ушел.
— Не обольщайся, я бы сделал это для кого угодно. Терпеть не могу непрофессиональное поведение, — поморщился Джек и, заняв место напротив меня, встал в стойку. — Давай, бей.
— А как же твоя репетиция? — спросил я, послушно нанося удар.
— Я уже все выучил. Такие вещи даются мне легко. Особенно прием «удушение сзади». Это моим партнерам приходится учиться грамотно падать, что требует больше сил, чем уходит на сам удар, — засмеялся Джек, ловко уклоняясь.
Мы недолго потренировались, пока не вернулся мой партнер. К счастью, больше ничего лишнего он себе не позволял. Когда все закончилось, я, весь мокрый от пота, поплелся в раздевалку и встал под горячий душ, стойко игнорируя боль во всем теле. После медленно оделся и, уладив кое-какие бумажные дела при помощи Дейзи, вышел в теплый вечер. Один из последних. Скоро материк все чаще станет навещать холодный ветер с побережья, листва поменяет цвет, и воздух наполнится сладковато-горьким запахом костра и печеных яблок.
Сбегая по лестнице, я не сразу обратил внимание, что возле ее подножия кто-то стоит. Но стоило мне спуститься ниже, а мужчине сделать несколько шагов навстречу, и я с удивлением узнал в нем Марка. На нем был серый костюм с галстуком и тонкое пальто на пару тонов темнее, руки прятались в глубине карманов. При вечернем свете его серо-голубые глаза казались такими же серыми, как темнеющее на западе небо, а на губах играла легкая улыбка.
— Добрый вечер, Тай.
— Привет. Ты ждешь Дензила? — спросил я, останавливаясь.
— Нет. — Марк склонил голову к плечу, внимательно меня разглядывая, потом вдруг резко вскинул руку и провел по моей щеке теплыми пальцами. — Тяжелый день? — спросил, разбавляя сочувствие уместной долей любопытства.
Я был настолько поражен нашей встречей и вымотан физически, что не успел ему помешать. Поэтому решил просто проигнорировать этот жест и обойтись подчеркнуто деловым тоном.
— Вполне обычный. Если ты насчет контракта…
Взгляд Марка скользнул вверх. И в его глазах вдруг вспыхнуло то предвкушающее выражение, когда вот-вот должно случиться что-то крайне интересное. С похожими лицами телезрители следят одинаково и за развлекательным ток-шоу, и за репортажем с места катастрофы в вечерних новостях.
Уже догадываясь, кого он там увидел, я обернулся. Порыв ветра бросил волосы мне в глаза, но я не обратил на это внимания: на крыльце стоял Дензил, но он был не один, а с какой-то блондинкой. И они не просто стояли: он обнимал ее за талию, а на ней была накинута его кожаная куртка. Вне всяких сомнений, они нас не видели.