Мне было нечего на это ответить. Я и сам не знал, почему медлил и откладывал, вместо того, чтобы просто отсканировать документы и послать по электронной почте. Зачем нужно было ждать поездки к своему менеджеру в гости, чтобы привезти их с собой? Может быть все дело в излишне быстром беге времени, которое не позволяло мне оглянуться на то, что было еще вчера, стремительно увлекая вперед, в будущее? Или же я отчего-то вдруг стал сомневаться в том, что действительно хочу именного этого? Стоит сказать об этом вслух и меня примут за сумасшедшего.
— Я же обещал тебе, что ты станешь популярнее самого Дензила Лонга! Вот увидишь, еще год или два и о тебе заговорят все. Дай мне час, чтобы со всем ознакомиться. Ты же никуда не торопишься? После мы могли бы обсудить с тобой все детали. Хочешь кофе?
— Нет, спасибо, — отказался я, ощущая тяжесть в животе после трех смен блюд, включая десерт. — Я лучше выйду во двор, поиграю с Сэнди.
Махнув рукой, я прикрыл дверь, оставляя Эла наедине с бумагами, а сам пошел к заднему крыльцу.
Я не смотрел под ноги, поэтому не заметил одну из многочисленных резиновых игрушек Сэнди, в изобилии валявшихся по всему дому.
— Твою мать!
Споткнувшись, я упал прямиком на пятую точку. После вчерашнего секс-марафона это было мое слабое место. По этой же причине я сегодня пропустил утреннюю пробежку. Хотя, если быть уж до конца честным, то скорее всего из-за эгоистичного желания провести как можно больше времени с Дензилом: сначала в постели, затем в душе, а после еще и вместе позавтракать.
От боли, прострелившей поясницу, на глазах выступили слезы.
Не давая опомниться, на меня откуда-то сбоку налетел золотистый ретривер и, навалившись всем весом на колени, принялся слюнявить лицо.
— Фу, Сэнди! Фу! — простонал я, пытаясь отбиться от туши размером с теленка.
Что-то это мне напоминало, давая понять, что мои усилия ни к чему не приведут.
Из всех виденных мной представителей этой породы, собака Эла была самой большой, наталкивая на размышления о чистоте ее родословной.
Просто удивительно, что еще совсем недавно я чувствовал себя обделенным вниманием и жаждал всеобщего признания… Сейчас же все изменилось. Трудно испытывать дефицит внимания, когда все стены в квартире увешаны твоими портретами. Когда я как-то заметил, что скоро там не останется ни одного свободного места, Дензил с готовностью пообещал купить дом. Такими темпами мы через полгода поселимся в замке.
Цепляясь за дверную раму, я кое-как поднялся и, выйдя во внутренний двор, усеянный красными и золотыми листьями, под заливистый лай Сэнди бросил ей мячик, постаравшись замахнуться как можно сильнее. Спину все еще покалывало и я был уверен, что мою задницу украсит синяк. Так как кроме Дензила его никто не увидит, то я не особо переживал. Единственное, что у меня вызывало опасения — это смогу ли я отсидеть его двухчасовой концерт в вип-зоне, куда он пригласил нас с Мэйли сегодня вечером. Похоже, все-таки придется постоять, напоминая его фанатов, не способных усидеть на месте. Попробуй потом докажи, что я не один из его поклонников.
Я усмехнулся, вспомнив, с каким восторгом мне позвонила Мэйли, когда Дензил сам зашел в их кафе, чтобы отдать билеты. Никто из подружек не верил в ее знакомство со знаменитостью, поэтому она была полна решимости наделать кучу совместных видео и фото на предстоящем концерте. И еще авторитетно заявила, что все актеры похожи друг на друга, потому что, проходя под красной лампой, Дензил точно также как и я потянулся и дернул ее за кисточку. Я не стал ей рассказывать, как, называя Дензилу адрес, приврал про то, что это приносит удачу.
Мне не хотелось ее разубеждать, довольную своими первыми взрослыми выводами, как и посвящать в свои с Дензилом отношения. Ей было еще рановато думать о таком. Мэйли едва-едва начала постигать, что такое переменчивая дружба и эгоистичные амбиции, желание любыми способами завоевать популярность среди сверстников, чтобы заполнить внутреннюю пустоту и избавиться от неуверенности, приравнивая все эти достижения к настоящему успеху. Да и никто пока не знал, что мы с Дензилом вместе.
Ей еще только предстояло узнать о том, что есть что-то гораздо более важное, чем пустое тщеславие, такой заманчивый самообман и никогда непрекращающаяся гонка за первое место. Потому что даже оно не гарантирует счастье.
И это что-то называется любовью.
Глава 28
Попивая колу, я с интересом поглядывал по сторонам. С каждой минутой людей в зале становилось все больше, и шум делался громче. Они напоминали кукурузные зерна, перемешиваемые аппаратом для приготовления попкорна, когда под воздействием температуры зерна с треском лопаются и превращаются в воздушные хлопья, заполняя стеклянный корпус. Что самое удивительное — никто никому не мешал. Как будто здание имело волшебную способность подстраиваться под любое количество людей.
Большая часть площади отводилась под стоячие места, также по периметру зала тянулись ряды с сидячими местами. Между находилась вип-зона со столиками, а прямо перед сценой — площадка поменьше для фан-клубов. Со сцены в зал уже смотрела подключенная аппаратура. Сейчас там за своим пультом крутился диджей, смешивая музыку в танцевальные треки. В ожидании начала толпа энергично пританцовывала на месте, то ли поддаваясь его умениям, то ли выражая нетерпение.
Мы с Мэйли делили столик с ассистенткой Дензила Грейс, которая, как она выразилась, должна была за нами «присматривать». Как и большинство девушек в зале, обе выбрали для вечера не повседневную одежду в виде джинсов и маек, а что-то более нарядное: на Грейс был зеленый бархатный корсет и короткие шортики в тон, на Мэйли — черное шелковое платье, а собранные в пучок волосы держала красивая заколка с белыми жемчужинами, оставляя лишь несколько длинных прядей у лица. К счастью, я выглядел ничуть не хуже в серой приталенной рубашке и темно-синих брюках.
Грейс неспешно потягивала мартини со льдом, мы же с Мэйли остановились на коле. Наверное, все выглядело так, как будто я специально выбрал этот напиток из солидарности. Но на самом деле мне просто не хотелось мешать принятое ранее обезболивающее с алкоголем. В последние дни из-за эмоционального и физического перенапряжения меня часто преследовала головная боль. И чтобы не дать ей испортить сегодняшний вечер, я принял сразу двойную дозу препарата. Может быть, именно из-за этого мне на какое-то время вдруг стало душно и на лбу выступила липкая испарина. Или же меня так сильно лихорадило от волнения?
Что удивительно, но именно сейчас, когда съемки постепенно подходили к концу, мы с Дензилом были как никогда близки к своей маленькой персональной катастрофе. И все из-за такой банальной причины, как отсутствие свободного времени. С одной стороны, где-то на горизонте уже маячила завершающая стадия проекта, именуемая постпроизводством и включающая в себя монтаж и озвучивание фильма. Продюсеры наконец утвердили дату премьерного показа, и Дейзи вносила последние изменения в наше расписание со списком всех предстоящих мероприятий в рамках рекламной компании, таких как посещение различных тв-шоу и передач на радио.
С другой стороны, Дензил все еще участвовал во вторых съемках, из-за чего у продюсерской группы периодически возникали трудности с согласованием. Но это было еще полбеды: главная же заключалась в том, что Лонг также не прекращал работу над записью своего нового альбома для будущего турне.
Разумеется, я не мог не понимать, как это выгодно отражается на музыкальной карьере Дензила, в том числе и на актерской, способствуя продвижению фильма, и радовался его растущей популярности. Вот только все эти обстоятельства свели наше общение к тому обидному минимуму, после которого внутри неизбежно начинает расти тревога, помноженная на расстояние и неопределенность. Капля за каплей, она накапливается, заполняя возникшую брешь водой, и делает ее более заметной, подтачивая уверенность в будущем сигналами о хлипкости всей конструкции.
Когда диджей наконец, помахав на прощание рукой, объявил название группы, от раздавшихся криков у меня заложило уши. Я сглотнул, проталкивая слюну в пересохшее горло. Какие-то молоденькие фанатки в первых рядах нетерпеливо запрыгали и потянулись вверх, привставая на носочки, чтобы первыми увидеть выход музыкантов.