Свет в зале резко погас, не оставив ничего, кроме напряженной пульсирующей тишины. И в следующее мгновение толпа взревела под первые энергичные звуки гитары, которые вместе с цветными лучами взлетели к потолку. Подхваченные синтезатором, они рассыпались от первых ударов барабанных палочек, чтобы вместе с воздухом проникнуть в кровь и достать до сердец зрителей, настраивая их биение на одну слаженную частоту.
Выйдя на свет из тени, Дензил обхватил руками микрофон и, прикрыв глаза, запел.
Заглушенный криками толпы, его голос вначале звучал тихо, потом все громче, пока не сорвался в эмоциональный водоворот на полную мощь. Выразительный и сильный, с тягучими как смола хрипловатыми нотками, он перекрыл грохот музыки и шум толпы, и вот уже прямой расплавленный взгляд скользит над головами. Мне даже показалось, что на какую-то долю секунды он замер прямо на мне, хотя я и не сомневался, что в темноте зала невозможно что-либо разглядеть.
Тем не менее мое сердце пропустило несколько ударов, и из легких разом исчез весь воздух. Я бы не отказался от кислородного коктейля, особенно когда медленная улыбка тронула губы Дензила, ловко вплетаясь в общий рисунок музыки. От этого народ пришел в еще больший восторг, если такое вообще было возможно. Десятки рук с плакатами как по команде взмыли вверх, разрезая тени бледными линиями-сетями. Наверное, в эти мгновения выкрики меломанов по децибелам сравнялись с ревом спортивных болельщиков.
Длинные пальцы привычно пробежали по металлической спице микрофона, перебирая звуки музыки подобно нитям, соединяющим кукловода с его куклами. Несмотря на то, что Дензил был одет довольно просто, а именно в прилегающую к телу белую футболку без рукавов с неглубоким круглым вырезом и черные джинсы, от него не получалось оторвать глаз: благодаря источаемой им энергетике, любая повседневная вещь смотрелась на нем по-особенному. Уверен, что даже в пижаме самой консервативной расцветки он никогда не выглядел бы скучно.
Завершающий пронзительный вскрик гитары, и звучание синтезатора как будто осело на пол прохладными дождевыми каплями. Бетонная плоскость, многократно усиливая, передала эхо вниз, заставляя волоски на теле вставать дыбом. И оставляя после себя одно единственное желание — запомнить это удивительное состояние, когда все вокруг разительно меняется, выворачивая привычный мир наизнанку.
Музыка еще не стихла, а публика уже взорвалась бурными аплодисментами. Отовсюду послышались одобрительные возгласы. Судя по отдельным долетевшим до меня словам, большая их часть состояла из признаний в любви. Наиболее активные фанаты уже успели собраться в проходах у сцены, загораживая обзор. И пытались уговорить охранников разрешить им остаться, упорно игнорируя все просьбы вернуться на свои места. В итоге был достигнут компромисс, и самой упрямой части аудитории разрешили присоединиться к фан-зоне.
После этой небольшой заминки в начале почти два часа пролетели со скоростью поезда в метро, смешивая легкое сожаление о том, что концерт вот-вот закончится, с ярким удовольствием от отлично проведенного времени.
Рядом судорожно выдохнули, и это заставило меня очнуться и оторвать взгляд от сцены, куда еще должна была вернуться группа, чтобы выступить на бис. Я повернул голову и увидел, как Грейс ободряюще похлопала Мэйли по руке. Под ее пальцами ткань платья на коленях натянулась и собралась складками, а на щеках влажно блестели ровные дорожки.
Переглянувшись с Грейс, я наклонился к Мэйл и приобнял ее за плечи:
— Эй, все хорошо? Это же слезы радости?
Она улыбнулась.
— Это самый лучший вечер в моей жизни. Боюсь даже представить, что я могла его пропустить.
Я дотронулся до кончика ее носа.
— До сих пор не понимаю, как Дензилу удалось уговорить родителей тебя отпустить.
— Он пообещал, что вы с Грейс за мной присмотрите, — охотно объяснила девушка, смешно поморщившись.
— Ах, вот что она имела в виду.
Мне-то слова ассистентки Дензила в самом начале вечера показались просто шуткой.
— К тому же, я здесь еще и для того, чтобы собрать материал для своего школьного проекта.
Я приподнял брови:
— Это какого же?
— Музыкальный фоторепортаж о влиянии музыки на современное общество.
— Ты не рассказывала мне об этом. Я думал, ты сдала свой последний проект на прошлой неделе.
Они с Грейс хитро переглянулись.
— Это новый проект.
Видя мое озадаченное лицо, Грейс, сдаваясь, рассмеялась:
— Дело в том, что Дензил выразил готовность принять участие в музыкальном благотворительном фестивале, который школа устраивает каждый год. Так и появилась идея этого проекта.
Интересно, и почему я узнаю об этом только сейчас? Что Дензилу стоило самому сказать об этом, пусть даже вскользь? Это выглядело как-то странно и немного задевало, вызывая вопросы: то ли он посчитал эту информацию незначительной, то ли просто забыл, а может ему было вообще все равно? Или я слишком преувеличиваю и ищу подвох там, где его нет. В конце концов, я ведь тоже до сих пор ни о чем не спрашивал.
— Кстати о ближайших планах, — ассистентка Дензила жестом фокусника достала из своей серебристой сумочки два бейджика и торжественно помахала ими в воздухе, прежде чем отдать нам: — Держите — это два именных пропуска за сцену. На них ваши фотографии. Можем еще немного побыть здесь или, если хотите, пойдем прямо сейчас.
Это было так здорово, что мы с Мэйли ненадолго растерялись и просто молчали, глядя друг другу в глаза. Никто из нас никогда не оказывался по другую сторону сцены, и желание попасть туда как можно быстрее не уступало желанию насладиться окончанием концерта. Мне было безумно приятно, что Дензил устроил нам такой сюрприз. И не терпелось увидеть его тет-а-тет, без многочисленных зрителей вокруг и армии рабочего персонала.
— Ну, что ты думаешь? — обратился я к Мэйли. — Идем или досмотрим до конца?
В ожидании ответа я потянулся за стаканом и отпил колы. Маленькие пузырьки прокатились по языку, покалывая небо и наполняя рот мягким вкусом ванили и жженого сахара.
Но мы так и не успели ни о чем договориться, потому что в этот момент случилось сразу два события: на сцену вышла группа, вызвав у публики новый прилив громкого воодушевления, и возле нас появилась незнакомка. Она что-то сказала Грейс, но ее голос потонул в поднявшемся шуме, а затем они обе обменялись приветственными поцелуями. Я почти сразу ее узнал и испытал странное онемение, как при первых секундах после удара, когда в месте поражения еще не начало болеть.
Разноцветные блики от света падали на светло-коричневые, похожие на кукольные, волосы и полупрозрачное короткое платье. Расшитое золотыми блестками, оно плотно облегало свою хозяйку, балансируя на грани приличия.
Синди поочередно окинула нас заинтересованным взглядом темных глаз, не оставив без внимания бейджики, после чего ее глаза остановились на мне. Она вежливо улыбнулась. Я кивнул, стараясь отбросить подальше одну настойчивую мысль, которая никак не желала покидать мою голову: Дензил сам когда-то признался, что они спали. Было ли между ними что-то серьезное или нет, я не знал. Но это ничего не меняло: сам факт того, что подобное было в прошлом, причинял дискомфорт и беспокойство.
— Мы случайно раньше не встречались? — спросила Синди с той уверенной интонацией, которая исключает любые сомнения.
— Возможно. Мне кажется, мы виделись в клубе «Крон».
— Точно. Ты актер. Вы были там в одной компании с Деном.
Она еще раз скользнула по мне взглядом, чересчур пристальным, чтобы принять его за нейтральный.
— А кто эта милая девушка?
— Тоже друг Дензила, — ответил я.
— Понятно. Я присяду? — спросила Синди, обращаясь к Грейс.
— Конечно, — та невозмутимо пожала плечами, но интуитивно я почувствовал, что ей эта идея не особо понравилась.