— А сейчас нас ждет что-то вроде афтепати, — объявила Грейс, останавливаясь недалеко от входа в просторный зал, откуда доносилась музыка, заглушаемая множеством голосов. Девушка бросила нервный взгляд на часы. — Надеюсь, мы не сильно опоздали. Я немного не рассчитала время.
— Дензил тоже там? — спросил я.
Грейс кивнула.
— Да. Цель этого мероприятия — предоставить участникам фан-клубов и победителям очередного розыгрыша возможность сфотографироваться и пообщаться с участниками группы. Кое-кто из прессы тоже обычно присутствует. Через пару часов вся вечеринка перенесется в ночной клуб, но, к сожалению, вход туда только для совершеннолетних.
Видя явное огорчение Мэйли, я постарался ее приободрить, предложив альтернативу:
— Не волнуйся, устроим себе праздник сами. Если хочешь, по дороге домой заглянем в боулинг или поедим мороженого в кафе.
Лицо Мэйли просветлело — она обожала этот десерт.
— Сегодня мороженое.
Я рассмеялся и подставил руку, чтобы она могла хлопнуть меня по ладони, тем самым скрепив наше соглашение.
— Договорились.
Глядя на нас, Грейс только широко улыбнулась, а меня кольнула совесть: почему-то именно сейчас я ощутил неловкость, притворяясь, что все хорошо. От наигранной улыбки побаливали губы, неподатливые, как старый пластилин, и занемела челюсть. Я ничего не знал ни про афтепати, ни про клуб и сильно расстроился, так как ждал, что рано или поздно мы останемся с Дензилом наедине, чтобы нормально поговорить. Но все складывалось совсем не так, как я это себе представлял.
Я досадливо провел рукой по волосам, пытаясь побороть раздражение, вспыхнувшую в груди подобно спичке. Если не брать во внимание концерт, то в последний раз мы с Дензилом виделись почти сутки назад. И теперь получалось, что следующая наша встреча должна была состояться лишь завтра после обеда, и то уже на совместной записи одного популярного ночного тв-шоу на главном канале страны.
Ничего скажешь, просто «отлично». Можно бесконечное количество раз убеждаться в том, что когда чего-то ждешь, то все обычно складывается с точностью наоборот, но все равно продолжать верить в обратное, наступая на одни и те же грабли.
Другие варианты, такие как, например, отправить Мэйли домой на такси или проводить самому и потом вернуться обратно, я не рассматривал из-за назначенных на утро съемок. В результате внутри меня все окончательно перепуталось: если еще вначале я чувствовал за собой вину из-за инцидента с Синди, то неожиданно для самого себя быстро дошел до того состояния, когда так хочется эгоистично перетянуть внимание на свои собственные обиды, причем абсолютно неважно, надуманные они или нет.
Мне бы радоваться везению в работе вместо того, чтобы придираться к мелочам и находить поводы для недовольства, примеряя на себя роль нервозной подружки, ведь я получил то, что хотел, и даже больше. Никто не гарантирует, что удача со мной навсегда, тогда откуда вдруг этот внутренний бунт? И чем он на самом деле вызван? Может быть, страхом, что работа для Дензила всегда будет на первом месте? Или это называется ревность?
Я уныло огляделся кругом, не находя признаков того, что через несколько часов вечеринка и вправду закончится, совсем наоборот — все выглядело так, как будто мероприятие находилось в самом разгаре. Возле бара толпился народ, столы ломились от закусок, и между гостями безостановочно сновали официанты с подносами.
Я поискал Дензила глазами, ориентируясь на дальнюю часть зала, где было оживленнее всего. Там безостановочно мелькали вспышки фотокамер, слышался смех, и с каждой секундой росла очередь из желающих присоединиться к веселью, но за чужими спинами ничего нельзя было разглядеть. Все, что мне пока оставалось, это играть со своей интуицией. И наслаждаться проекцией Дензила на белом занавесе вместо стен, который крепился под самым потолком: на нем во всю длину воспроизводились видео с клипами группы.
Пока мы медленно продвигались вперед сквозь толпу, Грейс поймал за руку тот самый гитарист, который подыгрывал Дензилу во время исполнения посвященной мне песни. Помнится, Дензил уже когда-то представлял нас, когда мы вместе ездили к побережью на звукостудию, но я не был уверен, что правильно запомнил его имя: то ли Шон, то ли Шелдон. Он не переоделся после выступления — на нем были все те же черные джинсы и полурасстегнутая рубашка, а шею опоясывали многочисленные шнурки и цепочки, на которых висели кулоны. Светлые волосы слегка растрепались, левую щеку украшала татуировка ноты, а крыло носа — колечко пирсинга.
Сузив синие глаза, он сердито прошипел Грейс:
— Где ты была? — заметив, что она не одна, он замялся и, быстро поздоровавшись, сбавил обороты, сказав явно не то, что собирался вначале: — Я везде тебя искал.
Лицо Грейс застыло, в глазах вспыхнула злость. Судя по всему, этих двоих связывали непростые отношения.
Прежде чем ответить, она демонстративно посмотрела на его руку, все еще сжимающую ее локоть. Причем с такой забавной брезгливостью, как будто перед ней не что иное, как мерзкое насекомое.
После секундной паузы блондин разжал пальцы.
— Я была занята. А что случилось, ты потерял бутылочку? Бедный малыш, найти твою мамочку?
— Как же ты меня…
— Эй, Шон, вот ты где, — из-за спины блондина внезапно возник их бас-гитарист Рей.
Положив руку ему на плечо, он подмигнул нам и практически налег на него всем телом, из-за чего тот пошатнулся. В отличие от своего напарника, Рей источал полнейшую расслабленность и любовь ко всему миру. Он был крепким, но не перекаченным, скорее жилистым. Смуглая кожа, темные волосы и характерный разрез глаз выдавали в нем индейские корни. А серая футболка с коротким рукавом позволяла рассмотреть руки, увитые черными линиями татуировок.
— Привет, Тай. Рад тебя снова видеть, — он пожал мою руку, игнорируя вялые попытки блондина освободиться, при этом пристально меня разглядывая, как если бы заново оценивал.
К счастью, Рей почти сразу переключился на Мэйли, сыпля комплиментами, чем заставил ее сильно смутиться. И, наконец, его внимание дошло и до Грейс:
— Грейси, ты наш луч света в этом темной царстве. Пожалуйста, найди босса. Наш блонди накосячил, подтвердив аренду клуба без его согласования. Теперь только ты можешь спасти симпатичную, но, к сожалению, безмозглую шкурку Шона от его гнева. Наше общение с фанами почти закончилось, на очереди пресса.
Он быстро глянул через плечо:
— Было бы чудесно, если бы ты успела до нее, а то босс сильно нервничает. Мы-то знаем, чем это грозит.
Он перевел взгляд с Грейс на меня, в его глазах плескалось откровенное веселье. И еще, наверное, небольшая доза алкоголя.
— Клоун, — по-доброму усмехнулась Грейс и, быстро повернувшись к нам с Мэйли, сказала: — Я пойду. Увидимся позже.
Скинув руку Рея, Шон зачем-то пошел следом за ней. Он как будто открыто нарывался на конфликт. За ним потянулась небольшая группка девушек, по возрасту походивших на школьниц старших классов. Я заметил их только сейчас. Похоже, все это время они ждали неподалеку своей очереди. Такие молодые и наивные, они все были одеты в одинаковые майки с его изображением. Это выглядело мило.
— Бедные овечки, — пробормотал Рей, с рассеянной полуулыбкой глядя им вслед. — У него скверный характер, — зачем-то пояснил он, снова переключаясь на нас. — И Грейси достается больше всех. Шон один из тех парней, которые так нравятся девушкам, в то время как они сами считают всех женщин низшими существами.
— А по нему так сразу и не скажешь, — хмыкнул я.
Рей меня удивил: я думал, что он сразу же исчезнет, но он почему-то остался. Возможно, просто старался быть вежливым.
— Надеюсь, вам понравился концерт?
— Да, очень. Все классно прошло, — ответил я, потому что Мэйли слишком стеснялась.
Ее хватило лишь на то, чтобы просто кивнуть. Уж я-то прекрасно знал, каково это, когда от волнения отнимается язык.