— Поверь, ему будет лучше без нее. И не ему одному. Сразу станет меньше проблем. Ладно, пошли.
Дензил снова потащил меня за собой, уверенно шагая через толпу и игнорируя всех, кто к нему обращался. Его пальцы крепко сжимали мое запястье, причиняя легкий, но такой приятный дискомфорт, являясь тем якорем, который связывал меня с реальностью. Потому что весь мир в какой-то момент рассыпался осколками и закружился, превращаясь в разноцветный калейдоскоп с белыми пятнами вместо лиц. В висках часто стучал пульс, заставляя адреналин бурлить в крови и забывать об осторожности.
— Эй, подожди. Куда мы идем? — я потянул руку на себя, вертя головой. — Мне нужно найти Мэйли… Хм, у нее тоже была конфета, но красная…
— Не волнуйся, с «сюрпризом» только зеленые. Рей у нас редкостный шутник.
— Но я обещал… Ох, стой!
Мое сердце глухо барабанило в груди, раскачивая мысли из стороны в сторону и смешивая их друг с другом, поэтому они так быстро перетекали одна в другую, что я за ними просто не успевал. Но была среди них одна, самая важная, которая затмевала собой все остальные, проглядывая в тумане образов яркой нитью, — вот этой мыслью мне и не терпелось поделиться.
Дензил остановился и посмотрел на меня с любопытством.
Я сделал самое невинное лицо, на какое был способен.
— Я умираю, как хочу пончиков. Жирных и с сахарной пудрой. Хрустящих снаружи и мягких внутри. С такой золотистой корочкой… Что? — я запнулся, когда увидел, как Дензил сжал губы, но все равно заметил, как дрогнули их уголки. — Что смешного?
— Сейчас мне кажется, что мы с тобой не знакомы.
Я облокотился на плечо Дензила и дотронулся указательным пальцем до кончика его носа, только чудом не промахнувшись и не попав в глаз.
— Неправда. Вот я все про тебя знаю.
— Эй, что у вас здесь происходит? — спросил Шон, появляясь рядом и сканируя нас подозрительным взглядом.
Дензил едва заметно поморщился и спокойно ответил:
— Мы сейчас уходим. Дальше вы сами. Кстати, проследи, чтобы Рей отдал все свои запасы леденцов. И не злоупотребляйте алкоголем, потому что нам троим завтра предстоит серьезный разговор. Ах да, и оставь уже Грейс в покое.
Шон приоткрыл рот, явно собираясь спорить. Было забавно наблюдать, как на смену его привычной самоуверенности пришло смятение.
— Да кому сдалась эта серая мышь! — возмутился он, почему-то больше всего задетый последней репликой.
— Вот и дрессируй двух своих ассистентов, — спокойно возразил Дензил и тут же добавил, предвосхищая дальнейшие пререкания: — Все, свободен. Хотя нет, стой. Здесь есть пончики?
— Откуда мне знать? Ты прямо помешался на своих пончиках, — полуобиженно-полуудивлено фыркнул Шон, при этом почему-то глядя на меня, но почти сразу же примирительно буркнул: — Я правда не в курсе. Вроде что-то похожее кто-то недавно при мне поедал. Узнать?
— Давай, только быстро. Что ты делаешь? — спросил Дензил уже меня после того, как Шон растворился в толпе: подняв руку, я ухватил его за подбородок и повернул лицом к себе.
— Собираюсь извиниться, — произнес я серьезно.
Прищурившись, Дензил улыбнулся.
— Мне не терпится узнать продолжение.
— Я не должен был допустить это недоразумение с Синди. А еще ты даже не представляешь, что со мной сделала твоя песня.
Темные ресницы опустились — Дензил смотрел на мои губы, словно подначивая.
— Вау, научишь меня делать комплименты? — спросил он хриплым шепотом.
Я видел, что Лонг меня дразнит, потому что и он, и тем более я — мы оба были уверены, что я не осмелюсь вылезти из скорлупы. Но кто бы мог подумать, что это так легко — сделать что-то вопреки чужому ожиданию? Хотя бы для того, чтобы лишний раз убедить другого в том, что когда чего-то ждешь, то все обычно складывается с точностью наоборот? Что, если мы все чьи-то грабли?
Просто после всего, что случилось и не случилось, мне показалось это самым правильным — в качестве ответа на все вопросы прижаться к мягким губам, поймать первые мгновения волнующего оцепенения и ощутить ответное движение навстречу. Прерывисто выдохнув, Дензил поддался вперед и обхватил мои губы, надавливая в собственническом поцелуе и обнимая. Его пальцы сжались, сминая мою рубашку на спине.
Почему-то я всегда считал глубокие поцелуи на публике плохим тоном, но даже не вспомнил об этом, скользнув языком Дензилу в рот и тем самым продлевая такой сладкий миг победы над собой.
— Так не хочется тебе отпускать, — пробормотал Дензил, задевая мои губы своими, и поднял голову.
— Они смотрят? — прошептал я, гипнотизируя ямочку в основании его шеи, опоясанную черным шнурком и стараясь не обращать внимания на невообразимый переполох, поднявшийся вокруг.
— И завидуют.
Щелканье и вспышки камер перемешивались с взволнованными возгласами, журналисты нетерпеливо перекрикивали друг друга, стараясь привлечь к себе внимание и добиться первого комментария. А еще, судя по шуму, толкались в попытке пробиться поближе, чтобы сделать наиболее удачный снимок.
— Господи, ты заговариваешь мне зубы, — пробормотал я, и Лонг открыто рассмеялся.
— Тай, тебе надо научиться доверять людям, — серьезным тоном заявил он, но в глазах искрился смех.
— Мистер Лонг, я буду просто счастлив, если вы вдохновите меня своим примером.
Дензил ухмыльнулся.
Разноцветные блики калейдоскопа, до сих пор наполнявшие все вокруг, незаметно переместились в его глаза, преломляясь в их глубине и перетекая в удивительные картинки.
— Помнишь, я как-то говорил тебе, что ты пожалеешь? — ни с того ни с сего спросил Дензил, источая присущие ему уверенность и невозмутимость перед лицом взвинченной толпы.
— Ты хотел сказать — угрожал?
— Согласен, я порой немного перебарщиваю. Так вот, я сделаю все для того, чтобы ты ни разу не пожалел о том, что связался с таким злопамятным и самовлюбленным типом, как я. Как насчет того, чтобы поехать уже наконец домой?
— Но ты хотел свести счеты, — вспомнил я.
Дензил широко улыбнулся, демонстрируя безупречную улыбку.
— Так у нас ничья. И последнее…
С этими словами он снял кулон в форме пятиконечной звезды и, надев мне на шею, громко объявил:
— Это вместо комментариев!
Глава 30
Сидя на широком подоконнике в маленькой комнате отдыха, я с вдохновением художника выводил на запотевшем стекле водяные круги, собирая крохотные капельки вместе и радуясь, что в эту непогоду мне посчастливилось находиться в тепле помещения, а не на улице. Набирая нужную массу, капли неизменно падали вниз, оставляя после себя кривую дорожку. А я представлял, что каждая такая капля — это звезда и безуспешно загадывал одно и то же желание: оказаться отсюда как можно дальше. Несмотря на укромное расположение, до моего слуха то и дело долетали приглушенные звуки музыки, неразборчивой болтовни и слишком частых взрывов хохота из студии, где сейчас вовсю велась запись ночного тв-шоу Нэта Кларка.
Вздохнув, я отодвинулся от окна, резко потеряв интерес к бесполезному занятию, которое, если честно, мало отвлекало. В углу завалялась чья-то открытая пачка сигарет вместе с зажигалкой. Повинуясь какому-то детскому противоречивому любопытству, смешанному с вызовом самому себе и новой попыткой отвлечься, я достал сигарету и, щелкнув простой пластмассовой зажигалкой, прикурил. Но когда вместо ожидаемого удовольствия в нос проник тонкий запах яблок, разливаясь на языке знакомым вкусом, меня чуть было не стошнило. Отдернув руку от лица, я подавился дымом и закашлялся.
— Куришь? — донеслось удивленное с порога.
— Только что бросил, — в подтверждение я вмял сигарету в стоящую рядом пепельницу.
И когда уже я научусь быть внимательнее?
— Значит прячешься, — заключил Дензил, прикрывая за собой дверь. Он улыбнулся. Его глаза удовлетворенно блеснули, как глаза человека, который нашел то, что искал. Укоризненно покачав головой, Лонг цокнул языком: — Я рад. Не люблю целоваться с пепельницей.
— Тогда мне очень жаль, что ты не пришел раньше, — хмыкнул я, наблюдая за его неторопливым приближением.