Я уже заранее предвкушал нашу совместную работу, а также надеялся, что Камилла воспользуется этим шансом, чтобы надалить отношения с Джеком. Тем более что между ним и Мией никогда ничего не было, как почему-то показалось Камилле. В этом я не сомневался, особенно после того, как пару дней назад Мия по большому секрету рассказала мне, что Адам сделал ей предложение. Насколько я знал, Николас расстался с Николь и начал встречаться с обычной девушкой, она одновременно училась (к счастью, не на актрису) и подрабатывала в кафе, а еще искренне его любила. Больше про Николь я ничего не слышал, а вот карьера Джесс пошла в гору: она сейчас много где снималась, выступая в амплуа стервы, что соответствовало ее характеру.
Как и предсказывали критики, на ежегодной церемонии наград наш фильм собрал больше всех статуэток. Саму церемонию потом еще долго обсуждали, она традиционно была полна скандалами и событиями. Среди них и наш с Дензилом поцелуй со сцены. Я сам от себя подобного не ожидал, тем более после шоу Кларка, которое прошло на удивление нормально, учитывая перенесенные из-за приезда пожарных съемки и «фирменные» вопросы ведущего, который с энтузиазмом и настойчивостью миссис Эштон пытался выпытать у нас с Дензилом подробности интимной жизни.
Я даже вытерпел конкурс мокрых футболок, для которого мы переоделись… в белые футболки. Добровольцы из зала, разделившись на команды, поливали нас водой из коктейльных соломинок. Побеждал тот, чья майка быстрее намокнет. Заняв первое место, Дензил присоединился к моей команде, и поэтому Джеку досталось только третье место. Это было нечестно, зато весело. После этого эпатировать публику стало для нас с Дензилом чем-то вроде веселой игры.
Когда через пару часов съемки рекламы закончились, я с облегченным вдохом вышел на улицу, подставляя лицо свежему ветру. На стоянке на капоте моего старенького синего форда по королевски восседал Дензил, поджав под себя длинные ноги и защищаясь от солнца зеркальными очками с темно-зелеными линзами. Усталости как не бывало. Сердце в груди радостно встрепетнулось, и я ускорил шаг, во мне будто открылось второе дыхание.
При виде меня Дензил заулыбался и привычно потянулся к моим губам, но вместо поцелуя я выхватил у него полупустую бутылку безалкогольного пива и, запрокинув голову, с наслаждением сделал глоток.
— Эй, это мое пиво! — возмутился Дензил.
— А это моя машина, — нагло ответил я, снова прикладывая стеклянное горлышко к губам.
Дензил дернул меня за рубашку, и вместо горла содержимое бутылки попало мне на грудь.
— Упс, какая неловкость, — с сожалением сказал он. — Я так и знал, что это случится.
Я с притворной злостью сузил глаза.
— Конечно, ты знал. Потому что сам же меня и облил.
Дензил спустил очки на кончик носа и подмигнул.
— Не дуйся. У меня в машине есть еще, — он махнул рукой себе за спину, и я действительно разглядел в противоположном ряду черную феррари.
— Вот как. Тогда…
Я поднял руку над его головой и, глядя прямо в глаза, перевернул бутылку, еще где-то на треть заполненную жидкостью.
— Ты!.. — неверяще выдохнул Лонг, светлокоричневые струйки сбегали по его вытянувшемуся лицу, шее и впитывались в белую футболку, портя ее безупречный вид.
— Я? — подсказал я, невозмутимо ставя пустую бутылку на капот.
Дензил надул губы точь-в-точь как обиженный ребенок.
— Ты злодей.
— А ты бессовестный провокатор.
Не сдержавшись, я растянул губы в счастливой улыбке и, упираясь ладонью в нагретый солнцем капот, наклонился, собираясь его поцеловать. В этот же самый момент Лонг резко привстал мне навстречу, наверное, намереваясь сделать то же самое, и мы оба стукнулись зубами, как два неопытных девственника. Расхохотавшись, я попытался выпрямиться, но чужие руки цепко вцепились в мои бедра, не позволяя отстраниться.
— У тебя есть пять минут, — пробормотал Дензил, прижимая меня к себе и влажно целуя в шею.
— А потом что? — с любопытством спросил я, потирая большим пальцем твердеющий сосок.
Моя вторая рука тем временем опустилась между нашими телами и уверенно сжала чужую плоть сквозь жесткую ткань джинсов, царапая ногтями металлическую дорожку молнии. Дыхание Дензила участилось.
— А потом нас ждут в тату-салоне для парной татуировки, ты же обещал, — произнес он с заметным трудом, расставляя ноги шире, чтобы мне было удобнее его касаться.
— Конечно, — улыбнувшись, я с удовольствием провел ладонью снизу-вверх по его груди, ощущая упругие мышцы и немного выступающие ребра. Погладил бедро и медленно завел руку Дензилу за спину, почти ложась на него. — Тогда мы не можем рисковать опоздать, — быстро поцеловав его в губы, я отошел и демонстративно покрутил на пальце брелок с ключом. — Я поведу.
— Из-за тебя я превращаюсь в тряпку, — хрипло пробурчал Дензил, спрыгивая на землю.
Но меня уже было не так легко обмануть: помимо разочарования и неудовлетворенного желания, в глубине его глаз горел азарт. И я не сомневался, что он уже придумал способ мне отомстить. Поэтому, садясь в феррари на место водителя, я был готов поспорить на что угодно, что мы никак не успеем приехать в салон вовремя.
* * *
— Стерва, — зло выругался Марк, испепеляя взглядом замолчавший телефон.
Ему было плевать, слышал водитель или нет. Он уже давно привык к постоянному присутствию в своей жизни чужих людей, каждый из которых четко выполнял свою функцию. А с мнением инструмента не принято считаться. И если находился тот, кто не разделял подобных взглядов, то его было легко заменить на кого-то более профессионального. Потому что незаменимых людей нет. В том мире, в котором вращался Марк, надо было очень постараться, чтобы заслужить право на ошибку.
Обычно Марк олицетворял собой сдержанность и холодную отстраненность, ему нравилось, когда его боялись и уважали, а еще ощущение власти и свободы. Но о последнем приходилось только мечтать. Потому что, несмотря на всеобщее заблуждение, власть не дарит а, наоборот, отнимает свободу, заковывая в цепи обязательств и ответственности. И то, что остается, это вовсе не свобода, лишь ее жалкое подобие. Зато благодаря власти в его жизни почти не осталось раздражающих «помех», не подчиняющихся его решениям. И одним таким представителем этого «вымирающего вида» или редкостной занозой, от которой пока не представлялось возможным избавиться, и поэтому приходилось сжимать зубы и терпеть, оставалась его мачеха. Ее влияние на отца по-прежнему было велико и, как следствие, с этой женщиной приходилось считаться.
Вот уж кому было на роду написано стать великой актрисой, так это ей. Она мастерски манипулировала людьми, и Марк иногда задавался вопросом: а знает ли Дензил о второй лживой натуре своей матери? Он бы сильно удивился, если бы узнал, в какое бешенство ее привел выбор сына. Жаль, Марк не видел ее лицо, когда всему миру стало известно, что ее сын предпочел всем знаменитым красавицам мужчину. Конечно, Элен весьма ловко притворялась, что всегда поддерживает сына, прекрасно зная, что рано или поздно тому надоедает любая игра. А природный ум и хорошо развитая интуиция никогда не позволят зайти слишком далеко, чтобы не навредить ни семье, ни своей карьере. Но неожиданно привычный сценарий дал сбой, и Марк от души веселился, конечно, по мере необходимости подыгрывая Элен.
Но притворяться с каждым разом становилось все труднее. Любое слово требовало доказательств в виде результата. А Марк в действительности никогда не собирался лезть в отношения своего сводного брата. Элен все сложнее было водить за нос, обещая помощь, и его обман вот-вот должен был раскрыться. К счастью для него, у него хватило времени для подготовки запасного плана. И, если отбросить все формальности, то весь бизнес фактически уже принадлежал ему. Именно он контролировал все части этого сложного механизма. Без него компании уже не выжить. Но даже если допустить подобную вероятность, нет, скорее чудо, то и тогда это мало что меняет: у него теперь достаточно собственного капитала, а также знаний и связей, чтобы в одиночку построить свою собственную империю.