На этой мысли Марк довольно усмехнулся, и даже некстати произошедшая поломка не испортила его настроения: припарковавшись возле тротуара, водитель пообещал сменить пробитое колесо в течение пятнадцати минут, а это исключало опоздание на предстоящую встречу. Снаружи ярко светило солнце, и пара уток, судя по окраске самка и самец, непонятно каким образом оказавшиеся посреди оживленной городской улицы без намека на водоем, важно прогуливались по микроскопическому городскому скверу с парой скамеек, «разукрашенных» кем-то красной краской из балончика.
Вдруг сильно захотелось крепкого кофе с щепоткой корицы. Заметив дальше по улице вывеску кафе, Марк поймал себя на том, что не против немного прогуляться. Оставив водителя разбираться с машиной, он вылез наружу, по привычке прихватив с собой пальто. Несмотря на оживленное движение машин и пешеходов за стенами кафе, внутри неожиданно просторного помещения оказалось на удивление пусто. Марк двинулся к кассе, от которой как раз отходила какая-то девчонка с прозрачным стаканчиком кофе со льдом, обильно покрытого сливками. Девушка за прилавком, увидев его, уже встала в стойку. Как обычно, все они велись на его внешний вид: дизайнерский костюм, дорогие часы, подтянутое тело и приятное лицо. Именно в такой последовательности. И это уже давно не вызывало ничего, кроме скуки.
Глупая девчонка шла прямо на него, уставившись в свой телефон, как будто на свете нет ничего важнее, например, смотреть под ноги. Машинально уступая ей дорогу, он не глядя сделал шаг в сторону, будучи уверенным, что кроме них троих в кафе никого нет. И поэтому совсем не ожидал нелепого столкновения. Обернувшись, Марк увидел, как по красной майке темноволосого мужчины, поверх плеч которого была накинула джинсовая куртка, расползается некрасивое темное пятно. В одной руке он держал бумажный стаканчик, а в другой — белую крышку из тонкого пластика, которой так и не успел воспользоваться.
— Черт! — прошипел мужчина.
Наверное, ему было больно от горячего кофе, пролившегося на руки. Марк невольно обратил на них внимание, зачем-то пытаясь рассмотреть цветные татуировки. Но при таких условиях разобрать сложный рисунок оказалось совсем не просто, разве что отдельные детали.
— Извини, — произнес Марк.
Незнакомец вскинул на него злые зеленые глаза. Точно такие же татуировки покрывали его горло. Довольно привлекательное лицо портил пирсинг, хоть ничего странного или ужасного в нем и не было, слишком часто подобное встречалось в современном мире, да еще и в куда более вызывающем виде.
— Смотри под ноги, — нахально заявил этот экземпляр, пронзая Марка колючим взглядом.
И он почувствовал, как чаще забилось сердце, и кровь ускорила движение в венах, разогреваясь, как моторное масло под воздействием двигателя.
— Мне жаль, — доброжелательно улыбнулся Марк, отвечая прямым взглядом. И, достав из кармана пальто платок, протянул ему.
Окинув его оценивающим взглядом с ног до головы, мужчина негромко хмыкнул, предсказуемо проигнорировав добрый жест.
— Он не в моем вкусе, — и направился к выходу.
Продолжая улыбаться, Марк подошел к ожившей за кассой девушке, которая вместо того, чтобы молча пялиться на них, могла бы догадаться предложить свою помощь, те же бумажные салфетки. Если бы не хорошее настроение, то подобная бестолковость вызвала бы в нем раздражение. Девушка томно взмахнула ресницами, и Марк с опозданием понял, что она приняла его улыбку на свой счет, но ему было все равно. Заказав кофе, он с усмешкой подумал о грубом незнакомце: «Мне жаль, потому что ты как раз в моем вкусе».
Бонус
Несмотря на позднее время, в главном здании аэропорта было по-прежнему многолюдно. Напоминая муравьев, люди деловито сновали во всех направлениях, руководствуясь своей внутренней системой координат. Но порой и она давала сбой, и тогда какой-нибудь человек замирал на месте, напоминая заевший винтик, и начинал нервно выискивать в окружающем хаосе, в который сразу же превращались светлые залы с колоннами и широкие проходы между ними, какие-нибудь подсказки.
Чаще всего, конечно, ошибались те, кто не имел за спиной богатый опыт путешествий. Кто-то пристраивался не в ту очередь, кто-то не мог так сразу сориентироваться, в какой стороне находится выход на посадку к самолету, плутая по бесконечной зоне дьюти-фри, где кафе и зоны отдыха чередовались с магазинами косметики и парфюмерии, алкоголя и сладостей, бутиками брендов и ресторанами. Я же чувствовал себя почти как дома, правда после двенадцатичасового рабочего дня выносить шум и толкотню оказалось не так уж легко. С другой стороны, от толпы был и плюс: она создавала иллюзию безопасности, помогая затеряться среди людей, которые никого, кроме себя, не замечали, погруженные в свои дела. И от осознания этого как будто дышалось свободнее.
Из вещей я взял с собой одну лишь спортивную сумку, поэтому довольно быстро прошел регистрацию на рейс, а следом и паспортный контроль с досмотром. Вернув на голову бейсболку, я всунул в уши беспроводные наушники и, закинув сумку на плечо, отыскал уютное кафе. Там я специально занял столик напротив электронного табло, чтобы не пропустить информацию о рейсе, и заказал кофе. Это была уже моя третья пересадка. И к счастью — последняя. Глаза слезились от усталости, и в голове до сих пор гудело от многочасового перелета сначала через Европу, а потом и атлантику.
Надвинув на нос солнечные очки, я потер ноющие виски и, встряхнув головой, заставил себя взбодриться. От горячего напитка и насыщенного аромата кофе, плавающего в воздухе, мысли немного прояснились, перестав увязать в разноцветной, но как будто унылой, вызывающей ноющее чувство тоски, реальности. От кружки все еще шел белый полупрозрачный пар — это было единственное, что меня сейчас интересовало. Я не позволял себе останавливаться или сомневаться. Еще полтора часа и все, можно будет вздохнуть с облегчением. Удивительно, как расстояние способно расставлять приоритеты, смещая фокус с менее главного на то, что по-настоящему важно, когда желание его вернуть затмевает собой все.
Кроме кофе у меня был еще и Дензил. Я не забывал о нем ни на минуту и почти каждую ночь видел во сне. В течение дня я привык разговаривать с ним у себя в голове, отгоняя мысли о том, что это ненормально. Слушал его уверенный успокаивающий голос, умудряясь уходить в себя, но при этом не отвлекаться и продолжать ряд механических действий наяву. А ночами представлял, как он лежит рядом со мной в темноте комнаты лицом к лицу, гладит мои пальцы, перебирает волосы, ласково касается щеки костяшками пальцев. И от взгляда карих глаз сердце знакомо сжималось и трепетало, и по коже пробегал ток, поднимая внутри бурю. Я безумно скучал. И больше всего на свете боялся, что то, что между нами было, рано или поздно из-за расстояния потеряется в прошлом.
Еще полторы недели назад я и не думал ни о каком путешествии. Не сейчас. Съемки находились в самом разгаре, и я по десять, а иногда и двенадцать часов проводил в павильонах киностудии или на реальных объяктах. Марк не врал, когда предупреждал, что ни на что другое просто не останется времени. В итоге я часто уже на автопилоте добирался до своей комнаты в двухэтажном пентхаусе, который занимал два верхних этажа гостиницы, откуда открывался роскошный вид на современный Дубай. Именно такое жилье выбрала кинокомпания для съемочной группы и актеров на все шесть месяцев пребывания в этой стране, где Дубай выступал одним из главных мест съемок.
Изначально я не был против такого подхода — это было по-своему удобно, потому что позволяло в любой момент обсудить рабочие моменты. Все рухнуло в один момент. То, что казалось таким крепким и постоянным, разрушилось за считанные минуты из-за нелепого недоразумения по имени Кайл — ассистента режисера. С самой первой встречи меня насторожило его навязчивое дружелюбие, в нем проскальзывал какой-то личный интерес. Сначала я списал все на воображение, потом решил, что это может быть связано с моими отношениями с Дензилом, ведь далеко не каждый открыто демонстрирует публике свою нетрадиционную любовь. Если у одних это вызывает скорее удивление или непонимание, то в других пробуждает нездоровое любопытство. Затем выяснилось, что у Кайла есть девушка, и я успокоился. Как позже оказалось — напрасно.