— Неожиданное понимание. Откуда столько эмпатии?
— Так не чужие же люди, — неестественно засмеялся Лонг и, подпихнув под спину подушку, вальяжно откинулся назад, устраиваясь поудобнее. И, вдруг резко перестав улыбаться, недобро прищурился: — Я хочу, чтобы ты сегодня же съехал.
— Я в состоянии сам разобраться со своими проблемами, — отчеканил я, выделяя каждое слово. — И не собираюсь убегать только потому, что у какого-то придурка на меня стоит.
Дензил разом подобрался и подался вперед, кровожадно вглядываясь в мое лицо.
— Сейчас же.
— Нет, — твердо возразил я и уже мягче добавил: — Ты должен мне доверять.
Лонг нахмурился. На его скулах заиграли желваки.
— Дело не в том, что я тебе не доверяю. Но есть вещи, с которыми я не согласен. К тому же, в нашей среде любая глупость может послужить поводом для скандала. И поиски компромисса здесь неуместны.
— Значит, мы живем в разных мирах, — я упрямо выдержал его взгляд. Острый как стекло, он будто оставил на коже фантомный след от тонкого неровного края. Захотелось провести по ней пальцами, чтобы убедиться в отсутствии крови. — В моем мире есть ценности, которые значат больше чьих-то там средневековых представлений. У доверие одна из них.
Между нами повисла напряженная пауза, и я неожиданно понял, что она затягивается. От разом подступившей паники пересохло в горле, а ладони, наоборот, взмокли.
— Это твое окончательное решение? — официальным тоном поинтересовался Дензил, его лицо приобрело холодное выражение, из глаз исчезли все эмоции, сменившись холодным равнодушием.
— Да.
— Окей, — он легко пожал плечами и ослепительно улыбнулся, выпуская на свободу мой самый страшный сон. — Мои позравления с началом независимости.
И прежде чем я осознал смысл его слов или успел ответить, он отключился. Я неверяще уставился на подсвеченный экран телефона с иконками приложений, отказываясь верить в то, что только что произошло.
— Он тебя не достоин, — донеслось с порога.
Простонав, я закрыл лицо руками.
— Исчезни уже. Достал.
— Я не хотел, чтобы из-за меня ты поссорился со своим парнем, — на этот раз голос Кайла прозвучал значительно ближе. Открыв глаза, я обнаружил его уже возле кровати. — Если хочешь, я позвоню ему и все объясню.
Я насмешливо фыркнул.
— Лучше иди оденься.
Встав с кровати, я подошел к шкафу и достал оттуда большую спортивную сумку.
— Что ты делаешь? — изумленно спросил Кайл, наблюдая за моими сборами.
— У нас впереди три дня выходных. Я успею слетать домой и вернуться обратно.
— Ты сумасшедший. Такая дорога не стоит того. Дай ему время остыть и вы нормально поговорите. Ему необязательно знать обо всем, что здесь происходит.
— Ты наверное что-то не так понял, — прервавшись, я повернулся к Кайлу и сложил руки на груди. — Мне на тебя наплевать. Я люблю своего парня и никогда не стану ему изменять. Поэтому оставь меня в покое и не беси.
Может быть, Кайл и был в чем-то прав. И мне не стоило торопиться с решением, рискуя карьерой, но я просто не мог сидеть сложа руки: в этот раз я не собирался оставлять за Дензилом последнее слово.
* * *
Я достал телефон и открыл список контактов, перед этим проверив в нашем чате, когда Дензил в последний раз туда заходил. Мое голосовое сообщение до сих пор висело непрочитанным. От усталости и сухости воздуха болели глаза, и размывались знаки, превращаясь в непонятные закорючки. Пришлось отложить мобильный, чтобы найти в сумке капли, которые я всегда таскал с собой вместе с обязательным аптечным мини набором всего самого необходимого. Правда, их срок годности уже истек, но мне не хотелось искать сейчас аптеку.
Щелчок соединения, гудки… и тишина.
Возьми телефон, мысленно умолял я, понимая, что неизвестность сводит меня с ума.
— Ревнивый говнюк, — пробормотал я.
Постаравшись как можно дальше отодвинуть раздражение и ярость, я решительно поднялся.
Ровные ряды кресел в зале перед выходом к самолету пустовали. Возле посадочной стойки работница аэропорта просматривала документы у будущих пассажиров. Чуть поодаль ее коллега что-то говорил в рацию. За их спинами высилась прозрачная стена, позволяя разглядеть белоснежный бок самолета.
Я шагнул вперед, но вдруг наперерез мне, не глядя по сторонам, выступила какая-то женщина с огромным чемоданом. Мне пришлось остановиться и сделал шаг назад, чтобы виляющий «сундук» не отдавил мои ноги. Его кривая траектория движения намекала на то, что одна из ножек сломана. Поправив сумку на плече, я пристроился в конец очереди. Взгляд невольно зацепился за брелок в виде розового пушистого зайца, болтавшийся на фоне ярко-желтого детского рюкзака.
— Я хочу конфету! — громко заявила его владелица высокой миловидной женщине, стоящей рядом. Судя по внешности и возрасту, своей маме.
— Потом, — терпеливо сказала она. — Вот сядем в самолет и будет тебе конфета.
Тряхнув двумя хвостиками на затылке, мелкий монстр повернулся и с любопытством уставился на меня.
— У тебя есть конфета? — прошептала девочка так, чтобы не услышала мама.
Я механически покачал головой, выныривая из неприятных переживаний.
Тут же потеряв ко мне интерес, девочка отвернулась. Ее мама спустила сумку с плеча на локоть, доставая документы. И девочка воспользовалась этим, чтобы заглянуть внутрь. Судя по промелькнувшей на лице радости, конфеты были там. Но ее мгновенно сменило разочарование, когда сумка снова оказалась вне досягаемости.
В следующий раз мы встретились уже в самолете: наши места находились через проход. Все та же неугомонная девочка уговорила маму разрешить ей пересесть ко мне. Вежливо улыбнувшись, я не стал возражать. Девочка же, представившаяся Роуз, пересела не одна, а вместе со своим зайцем. Глаза ему заменяли две большие матовые пуговицы, поэтому в них совершенно ничего не отражалось. Без умолку болтая, она рассказывала истории из своей жизни и жизни своего маленького друга, причем чаще всего они походили на игру живого детского воображения.
— А ты женат? — вдруг спросила Роуз, пытаясь стащить у меня с безымянного пальца левой руки кольцо, чтобы рассмотреть его получше.
Несмотря на кажущуюся скромность исполнения, а именно простой плоский ободок с одним камнем посередине, стоимость кольца из платины, украшенного голубым бриллиантом идеальной чистоты, приравнивалась к нескольким миллионам долларов.
— Да, — соврал я.
Для меня печать в паспорте ничего не меняла. Правда, сейчас я уже ни в чем не был уверен: после последней неожиданно яркой ссоры мой статус, должно быть, изменился. На традиционном языке я скорее всего я уже был «в разводе».
— А она красивая?
— Очень.
— Ты тоже красивый. Она красивее моей мамы?
— Мм, у каждого свое понятие красоты. Но твоя мама красивая.
— Тогда почему бы тебе не жениться на ней?
Милая детская логика.
— Потому что я уже женат и люблю своего… свою жену, — быстро поправился я. — Я сейчас вернусь.
Поднявшись, я аккуратно перелез через девочку и направился в туалет, где умылся холодной водой и оправил синюю майку, немного задравшуюся над светло-голубыми джинсами. Отвечать на детские вопросы оказалось довольно утомительно, особенно в моем состоянии. Мне казалось, что с меня выкачали всю энергию. Я уже засыпал на ходу. Последние силы ушли на примерку различных фильтров в телефоне, среди которых наибольший восторг у моей юной спутницы вызывали маски котиков и страшилок, она без устали гримасничала и просила меня повторять за ней.
Возвращаясь назад по проходу, я нахмурился, заметив в своем ряду суету: мама девочки, склонившись над ней, что-то сердито выговаривала, дергая ее за рукав. Возле них с бесстрастным лицом стояла стюардесса. Сама же девочка молчала, сложив руки на груди и поджав дрожащие губы. Увидев меня, она разрыдалась.
— Что случилось? — спросил я.
— Мне очень жаль, но Роуз случайно сломала ваш телефон, — призналась женщина с виноватым видом. — Простите ее, пожалуйста. Я готова компенсировать все расходы.